Термит
Шрифт:
Крышка наверху контейнера открылась неожиданно рано. Судя по звукам в цеху, рабочий день еще не закончился, а к Термиту уже спрыгнул "седой". На нем был зеленый шлем и белый халат с надписью "контролер" на груди.
– Давай руки.
"Седой" открыл наручники и небрежно сунул их в карман. Подобрав один из валявшихся на дне контейнера халатов, он заставил Термита надеть его, а потом помог выбраться наружу.
Суставы закоченели от долгой неподвижности и холода, поэтому Термит был весьма благодарен, когда "близорукий" наверху подал ему руку. Они пробрались под конвейером, по ленте которого сейчас потоком шли коробочки
– Ты - был - прав!
– проорал "близорукий" на ухо Термиту.
Они пошли к двери, но перед выходом задержались. Рядом одна из работниц мыла руки в дезинфицирующем растворе. Хлопья пены падали на и так скользкий пол.
Термита поддержали под локотки и заставили обернуться. Он, недоумевая, посмотрел на своих конвоиров, и "близорукий" взглядом указал ему на ближайший лифт.
Это была конструкция из четырех металлических столбов и сетки. Внутрь рабочие закатывали тележки, механизм поднимал их наверх, к потолку, где овощи высыпались в жерла конвейеров. Сейчас там медленно поднимался груз. Внизу стояла женщина в веселеньком желтом шлеме и тоже в халате с надписью "контролер". Ее светло-бежевые брюки промокли до колен, а сама она выглядела растерянной.
Тележка в лифте дошла до верха. Однако вместо того чтобы покатиться по рельсам над головами, накренилась в противоположную сторону. Кто-то почти бегом пронесся мимо женщины - Термит не заметил, как это произошло, но в следующий момент она, поскользнувшись, упала рядом с лифтом. А тележка, прорвав сетку, рухнула вниз. Звук удара металла о бетон слился с сырым чавканьем. На пол зеленым водопадом хлынули оливки. Полегчавшую тележку подбросило вверх, она подскочила и вновь упала чуть поодаль.
Раздавленное лицо женщины казалось заготовкой для томатного пюре, расколотый шлем выглядел, как цветок-украшение из яичного желтка. Ее халат стремительно менял цвет с белого на красный. Перемазанные в крови оливки катились по бетонному полу.
Визг работницы у умывальника оказался настолько громким, что на миг заглушил даже грохот цеховых автоматов.
Зажатый между "седым" и "близоруким", Термит был вынужден проследовать в комнату с халатами и шлемами. Тут они избавились от своих, просто покидав их на пол.
– Хочешь в туалет? По коридору налево.
Кивнув, Термит впереди своих конвоиров вошел в комнату с ботами, перелез через барьер и направился в комнату уединения.
В туалете резко пахло луком. Намыливая руки, Термит немного удивился, что они совсем не дрожат. Растер красные полосы от наручников, вытерся бумажным полотенцем. Подумал, а не попить ли воды из-под крана - но отвратительный запах удержал его от этой затеи.
Зато по пути к машине "близорукий" дал бутылочку тоника с хинином. Глотнув пенящуюся горько-сладкую жидкость, Термит немного взбодрился. Также он успел взглянуть на часы, блеснувшие на руке конвоира. Они показывали час дня, значит, в контейнере он просидел не так уж и долго.
Серый осенний день встретил их, швырнув в лицо пригоршню мороси. Над унылыми полями стоял зыбкий туман.
Поеживаясь, все трое уселись в салон "фортуны". И снова была долгая поездка по окраинам, мимо полей, перелесков и фабрик.
Город с его мокрыми вывесками, черными от влаги домами
– Входи, босс тебя ждет. На правом лифте поднимись до сорокового этажа, - напутствовал "близорукий".
– Спасибо.
– Можешь звать меня Джонсмит.
– Хорошо.
Термит опустил голову, чтобы скрыть кривую усмешку. Он никогда прежде не встречался с этим человеком, но успел немного изучить его - впрочем, как и остальных низших координаторов синдиката. В паспорте, точнее, в одном из паспортов, Джонсмит имел фамилию Петров. Он всегда хорошо одевался, любил дорогие машины, тихие, но известные курорты и с криминалом связан почти не был. Более всего он походил на в меру удачливого бизнесмена из в меру хорошей семьи. Достаточно образованный и воспитанный, чтобы не поражать окружающих поступками нувориша, и в то же время сохранивший способность смотреть на вещи практически.
Собранные Термитом досье имели пробелы в самых неожиданных местах. Например, он понятия не имел, женат ли Джонсмит. С другой стороны, он немного изучил характер этого человека и даже знал его сокровенное желание.
Джонсмит принадлежал к той породе людей, которые предпочтут искать дыры в законе, а не нарушать его, или хотя бы сохранять видимость законопослушности. При встрече никто бы не сказал, что этот элегантный господин принадлежит к организации, которая не гнушается криминала.
Сейчас, когда Джонсмит, опершись бедром о стол, оценивающе смотрел на Термита, тот мысленно сунул ему в руку бокал с мартини, и в прозрачной жидкости плавала зеленая оливка, покрытая ржавыми брызгами крови. Пришлось вцепиться в подлокотники кожаного кресла, чтобы сдержать себя от удара.
– Не бойся, - Джонсмит по-своему расшифровал нервозность Термита.
– Мы проверили твою информацию.
Пожалуй, именно природная благоразумность, умение не пересекать черту и мешали Джонсмиту осуществить его мечту. Термит знал о ней от одного из биореакторов Дмитрича. Они немного выпили в хорошей компании, и тот поделился впечатлениями с вечеринки "Войда". Желания у большинства людей из синдиката были стандартные: секс, реже - кошмары, чтобы пощекотать нервы, еще реже - просто красивые видения. Но Петров-Джонсмит заказал то, о чем пьяный биореактор не мог рассказывать без смеха. Он хотел увидеть себя в кресле управляющего компанией, отдающего приказы, и президенты холдингов стояли перед ним, вытянувшись в струнку, и министры спрашивали совета. Иллюзия власти, сладкая и пустая, как сахарная вата.
– Тройка действительно сотрудничал с картелями. Влюбленная дура из отдела статистики помогла исправить его досье...
– Я видел, как вы исправили ее саму на фабрике.
– Да?
– Ей на голову уронили тележку с оливками. Лицо - всмятку...
Джонсмит всплеснул руками, заставив Термита замолчать.
– Значит, ты понимаешь, что нельзя идти против синдиката. Особенно тебе и твоему приятелю, ведь на вас остается убийство.
– Понимаю.
– Теперь тебе придется быть очень лояльным и исполнять все, что я прикажу.