Третье небо
Шрифт:
– Можно, я побуду здесь? – слабым голосом спросила она.
– Будь, – сказал Демьян, и перекинул ноги внутрь, подставил под струю.
– Его нет, – сказала Асмира. – Я думала, что вытащу его. А это не он.
– Бывает, – сказал Демьян.
Пальцы, наконец, начало пощипывать. Он сделал чуть прохладнее.
– Мы из Хужайли, – тихо сказала она. – Оба. Семья его была против, потому что мы бедные, а они богатые. У него отец зубной врач. И моя против. А он сказал, что это ничего не значит. Понимаешь? Это ничего не значит. Не значит! Понимаешь?
– Как ты смогла его утащить? – спросил Демьян. –
Пальцы помаленьку стали разгибаться.
– Он в Россию уехал, – сказала Асмира. – Учиться. В мединститут. Его нет полгода. Полгода. А мне не сладко. Тяжело мне! Все смотрят. Прутами бьют. За волосы четыре раза. Или больше. И обрезали их. А потом ещё обмазали. Дома запирали. А работу-то нужно делать! Успевать! Ещё что-то плохое, но я уже не помню… Хотели, чтобы я его забыла. Забыла чтобы. Понимаешь?
Демьян не ответил. Большой палец на правой ноге совсем выпрямился. Как новенький. Хорошо.
Он протянул ноги дальше. Так, чтобы струёй захватывало пижамные штанины. Вода споро пропитала материю до колен.
Асмира, рассказывая, оживлялась всё больше и больше, слабость её уходила.
– А я не забыла! Я ждала его! Каждый день! И он приехал! Говорит, заберу тебя, но об этом не скажем никому, потому что твои против, и мои против, но я хочу увезти тебя. Люблю потому что. Сделал мне паспорт. Сам. На свои деньги. Мой! Мой паспорт! С фотографией! У тебя есть паспорт?
– Что у тебя было с лицом? – спросил Демьян.
– Мы сразу поехали в центр, – сказала она. – Прямо из аэропорта. Гуляли в Зарядье! Ты знаешь, что такое Зарядье? Там мост! Но это не мост. И цветы! А потом мы шли по улице, где фонарики в небе! За руки держались! На людях. Представляешь? Они смотрят, а мы идём! Будто бы мы муж и жена. А они не знают! Смешно! Мы смеялись! Так и было! И на самокате поехали! Он поворачивает, а я сзади, за ним. Такой сильный! И добрый! Никогда не бил меня, ни разу! Только немножко. Ночью. И ещё потом. Говорит, если идёшь к женщине, надо обязательно взять плеть. Но это ведь не считается! Это из книги его. Выгнал меня.
Она замолчала.
Демьян сидел, поворачивая ступню так, чтобы прогреть её струёй со всех сторон. Потом сообразил, нашёл пробку, и закрыл слив.
– Я много дней просила его: Жосур, Жосур, это же я, Асмира, любовь твоя, вот мы стали вместе. А он отмахивается. Не смотрит. Ударяет. Но не больно, нет! Совсем не больно! Он легко. Потому что любит. Потому что очень умный. Очень! Он, знаешь, сколько книг прочитал! И даже этого смог… как его? Ну?
Асмира вопросительно посмотрела на Демьяна; тот только покачал головой.
– Родители его не хотели, чтобы он читал. Зачем читать? Выучится на стоматолога без всяких книг, так говорили. Отец ведь выучился. Или пусть уже тогда муллой станет, если книги любит. Но лучше врачом. Не из этого мира, говорят. Нет! Он из этого! Из этого!
Воды уже набралось по лодыжку. Демьян снял пиджак, бросил его на пол, и залез внутрь. Прямо в штанах. Сполз ниже, чтобы прогреть спину; задранные колени сразу стали подмерзать. Тогда сидя, изгибаясь, он снял штаны, обхватил колени, сгорбился, закрылся от неё.
– Он и мне давал читать. Но я не поняла ничего. Попробовала притвориться, но он сразу разгадал.
Демьян откинулся, лёг на спину и закрыл глаза. Вода нежно касалась его плеч.
– На столько курсов ходил! На дыхание это… Холопное. На сны управляемые. И ещё что-то с движениями. Там руками и ногами нужно. На много! Разные! Я хотела попросить не тратить деньги, но это потом. Когда жена буду. Потом. Считала только. Записывала себе. Не говорила. Зачем говорить, пока не жена?
Асмира уставилась в стену, на дырки, в которых когда-то, наверное, были крепления для полочек, а теперь гнездилась там лишь сырая темнота. Плечи её мелко тряслись.
– Он другой! Не хотел никогда денег. Ну, как… Хотел, конечно. Но не думал про это. Отец говорит: отдам тебе мой кабинет, когда вернёшься. А он сидит и читает. В пустыню ходит. Смотрит в небо. Улыбается о чём-то. Пишет даже. Пусть, говорит, все будут равными! Чтобы и стоматолог, и крестьянин могли одинаково жить. Чтобы учились. Читали. Это человечно будет, говорит. Почему, спрашивает, у одних много всего, а у других нет? Ты не думала про это? Что, если бы люди стали помогать друг другу, а не враждовать? Что, если бы каждый мог исполнить свою мечту? И вот такое мне говорит. Вопросы задаёт. А я молчу, не спугнуть чтобы. Хотя глупость ведь. Даже маленькие дети знают, что сильный всегда победит слабого. И не будет никакого равенства. А он… Зачем? Из его класса кто уже продаёт, кто на заработках в России, а Темир даже в прокуратуру курьером устроился. Столько невест у него! Все хотят достойного жениха потому что. А Жосуру не интересно. Не хочу, говорит. Всё это, говорит, не имеет значения. Отец его сказал, что тогда сами найдут ему. Подыщут невесту. Чтобы по положению подходила. Не стыдно чтобы перед другими. Как вернётся с учёбы, так и свадьбу сделают. А я прошу его: будь со мной, Жосур, любимый! Но он всё время забывает. Книги только помнит свои.
– Прикрой дверь, – сказал Демьян.
– Он ушёл по этому объявлению, и нет его, – сказала Асмира, закрыла дверь, и тоже переступила внутрь, в ванну. Опустилась напротив, прямо в одежде; Демьян повернулся боком. – Неделю. Десять дней даже. Может, он к себе на свадьбу уехал, думаю. Может, отец нашёл ему невесту. Куда мне идти? Что делать? Я взяла эту бумажку, объявление. Там адрес. Это в центре у них. Где озеро. Все вежливые там. Такая девушка в магазине! Смуглая, но не как у нас. Волосы у неё мягкие, пахнут чем-то вкусным. Ни у кого я таких не видела. Кожа гладкая. Глаза блестят. И разговаривает, будто бы она такая же, как я. Не притворяется! Почти как подруга. Представляешь?