Третье небо
Шрифт:
Что.
За.
Бред.
Демьян швырнул книгу в угол. Никогда он не понимал любителей чтения. Ну просто ведь тратят время на никому не нужное, бесполезное занятие. Лучше бы деньги зарабатывали.
Асмира тем временем подошла к борову, присела. Он тут же открыл глаза. Но смотреть стал не на неё, а в глянец полированного шкафа. Делал он это с такой концентрацией и заинтересованностью, что Демьян не выдержал, подошёл ближе, присмотрелся: ничего. В том месте, куда так сосредоточенно медитировал боров, разглядеть можно было только паутину мелких
– Будешь есть, мой любимый? – спросила Асмира. – У нас мало еды, но это лучше, чем ничего. Пойдём.
Боров наконец взглянул на неё, осклабился, и ловким движением отправил руку в горловину её кофты.
– Да вы достали, – сказал Демьян.
– Хватит, Жосур, – сказала Асмира, вздохнула, и вытащила его руку. – Давай поедим. Тебе нужно поесть. Пойдём на кухню.
Боров нахмурился. Стал быстро говорить что-то.
Асмира слушала. Потом повернулась к Демьяну.
– Он думает, что он – другой человек, – сказала она. – Не могу понять, кто. Но очень богатый. Даже богаче, чем его отец. Другой, но такой же, как все.
– Насмотрелся, – сказал Демьян.
– Он стал говорить!
– Рано радуешься, – сказал Демьян. – Неизвестно что хуже.
Асмира снова сникла, а боров между тем, наоборот, прибавил в активности: протяжно замычал, и начал сильными движениями задирать её кофту вверх.
Асмира стала говорить непонятное. Тон её был упрашивающим. Боров в ответ потянул её кофту ещё сильнее.
– Я пойду есть, – сказал Демьян. – Развлекайтесь.
– Нет! – закричала Асмира. – Нет! Убери его! Убери!
Демьян вошёл в зону контакта, – защиты у борова не было никакой, поэтому атака должна была пройти легко – и для чистоты поединка, чтобы не бить совсем уж беззащитного соперника, сделал предупреждение.
– Эй, – сказал он. – Растопырки свои убери.
Боров вместо ответа дёрнул кофту так, что она затрещала. На пол упала пуговица.
– Жосур! – крикнула Асмира. – Ну пожалуйста!
Демьян перенёс вес на левую ногу, приготовившись к прямому правой, но тут боров неуловимо двинулся, как-то хитро извернулся, а потом ударил снизу, из слепой зоны. Демьян удержал равновесие, однако действие это его было совершенно рефлекторным: мир у него перед глазами уже схлопнулся и перестал быть.
***
Говорят, ясным видение становится только если развернуть глаза внутрь, к сердцу, а вот смотрящий наружу грезит лишь снами; возможно, возможно. Однако для того, чтобы сделать шаг вперёд, внутреннего зрения недостаточно. Запнёшься.
Вернулся в реальность Демьян одномоментно, сразу, словно кто-то вырезал серое небытие и сделал склейку.
В комнате никого не было. Демьян встал, выглянул на кухню.
Асмира лежала на полу. Держала уляпанную жёлтым ложку.
Поверх неё расположился боров. Одной рукой он упирался в пол, а другой прижимал к себе игрушку. Двигался он часто и быстро.
Асмира запрещающе покачала Демьяну головой, и отвернулась, закусывая губу.
– Макаки, – громко сказал Демьян. – Павианы.
Он, плохо соображая, что делает,
И вышел.
Во внешнем космосе снег чертил чёрное небо горизонтальными трассами, подсвечиваясь у фонарей жёлтым. Демьян на секунду задохнулся, потом накинул капюшон, и зашагал к остановке автобуса на шоссе Энтузиастов.
Навстречу ему, уткнувшись в телефон, брёл – видимо, с какой-то особенно жестокой продлёнки – школьник с массивным рюкзаком за спиной.
– Эй, – окликнул его Демьян. – Иди-ка сюда, пацан.
– Чего надо? – тот дерзко посмотрел на Демьяна.
– Три тыщи хочешь? – спросил Демьян. – За твой телефон.
Симку без паспорта ему в салоне точно не продадут.
– Он двенадцать стоит, – сказал пацан.
– Вот тебе, – Демьян достал из кармана тысячные, – четыре. Родителям скажешь, что потерял. Новый купят.
Школьник ещё раз взглянул на телефон, потом на Демьяна. Протянул ладонь.
Никто не ехал в этот час в Москву; никто, кроме женщины с маленькой девочкой. Они сидели впереди, о чём-то неслышно разговаривали.
Демьян скачал приложение, авторизовался, – хотя бы память о логине и пароле они не стёрли – посмотрел баланс: у него нашлось шестьсот с лишним рублей. Пробежался по коэффициентам, выбрал самый большой и поставил на аутсайдера; выплаты обещали один к пяти с половиной. Выиграет – почти отобьёт затраты на телефон. Вернёт Асмире. Или снова инвестирует.
Он прислонился к окну и стал смотреть в темень, прорезаемую фонарями и фарами.
Мыслей не было.
Автобус выехал к лесу, и он вспомнил вдруг летний лагерь, и вожатую, зловеще шепчущую перед отбоем о мальчике, который убежал, заблудился, и три дня – соответственно, и три ночи! – бродил в глухомани и густолесье; «и вот представьте, – с непонятным им тогда воодушевлением запугивала их она, – представьте только, каково это: деревья шумят, холодно, очень холодно, тьма полная, еды нет, воды нет, никто не поможет, а из кустов зыркают на тебя два блестящих глаза»; Демьян представлял.
Девочка впереди вдруг привстала, и обняла женщину за шею… таким странным, специфичным движением, словно бы пыталась вскарабкаться наверх, и тут из тёмных глубин всплыло у Демьяна ещё одно давнее воспоминание, то, о котором он не думал уже много-много лет.
Тогда было так. Бассейн. Большой: полтинник. На соседней дорожке вяло машут под водой конечностями грузные ламантинихи, дальше плещется и старательно машет руками мелюзга. Демьян плывёт на досочке – тренировка уже закончена, он закупывается – мимо мелкой девчонки. Та качается поплавком.