Третье небо
Шрифт:
Становится совсем темно.
Демьян и Асмира большими скачками, молча, бегут среди чёрных стволов.
Справа вдруг мигает и тут же гаснет трассирующей пулей тонкий луч; они сразу чувствуют нужную им стигму, полную азарта, сосредоточенности, сознания собственной предприимчивости, приятной усталости, чувствуют и синхронно поворачивают в ту сторону.
Через несколько секунд перед ними вскрывается узкая дорога. На ней стоит заглушенный грузовичок, набитый доверху корявыми сучьями.
Они останавливаются. Пар облизывает
– Вы чего? – спрашивает приземистый мужик.
Он стоит рядом с грузовичком, одна нога его поставлена на подножку: видимо, собирается поправить клешнеобразными своими растопырками что-то в кузове. Одет он в ярко-красную куртку и шапку-ушанку.
Демьян и Асмира упираются в бёдра руками и беззвучно трясутся: отчего-то вся эта картина, вся обстановка кажется им настолько смешной, что противостоять внезапно накатившему на них приступу нет никакой возможности.
Мужик шарит за сиденьем, вытаскивает с натугой бензопилу.
– Давайте-ка, – говорит он, и дёргает за шнур. – Эй! Девчуля! Вали отсюда!
Пила рявкает, замолкает, сипло вдыхает, а потом начинает ровно тарахтеть.
Демьян с Асмирой расходятся и начинают, преувеличенно мягко шагая, высоко задирая колени, обходить его с боков. Руки они делают лапками: так, чтобы походить на крадущихся кошечек из новогоднего утренника. Демьян едва сдерживается, чтобы не расфыркаться прямо в лицо мужику.
Тот отступает назад, выпячивает бензопилу перед собой, тыкает ей в воздух. Лицо его белеет и начинает очень отчётливо выделяться на фоне общей черноты.
– Мяу? – спрашивает Асмира.
Бензопила вырывается из рук мужика. Втыкается в сугроб. Дёргается, подпрыгивает, глохнет.
Мужик разворачивается и бежит, по-пингвиньи переваливаясь с боку на бок, подмахивая в такт шагам короткими руками.
Они, играя, несутся по бокам от него.
Потом меняются сторонами.
Потом делают круг.
Бег – это падение: нужно просто наклониться таким образом, чтобы использовать силу гравитации; всё, что остаётся после – вовремя подставить ногу для опоры.
Бег – это полёт: в беге люди становятся птицами, которых несёт через снег, тьму и поваленные стволы; так они раскрываются свободе, судьбе, миру.
Мужик останавливается. Он тяжело дышит.
– Тебе мама говорила, что нельзя без разрешения брать природные ресурсы? – спрашивает Демьян.
– Ты это, – отвечает мужик. – Валежник-то… Это валежник ведь. Вы кто?
– Валежник, – говорит Демьян, направив глаза вверх для лучшего восприятия, – это части или ветви деревьев с признаками гибели. С признаками. Гибели! Гибель необратима. Гибель пагубна. В мире зловещем…
– В темноте лунной, – подхватывает Асмира.
– Гибель пагубна, как тень несгибаема, – заканчивает мысль Демьян.
– Да я… – мужик оглядывается по сторонам, делает шаг назад. – Вы откуда?
–
– Чего надо-то? – говорит мужик.
– Кошелёк давай, – отвечает Асмира.
– Мяу, – подтверждает Демьян.
Мужик затравленно смотрит на них.
– У меня друг в полиции работает, – говорит он. – В управлении эмвэдэ. Вот тут, в Балашихе. Вы лучше не суйтесь. Не суйтесь, ясно?
– Боксёр, что ли? – спрашивает Демьян.
Мужик сощуривается, вглядывается; лицо его искривляется мгновенной паникой.
– Ты… Это ты? Ты, что ли? Я же ничего… Меня только постоять попросили. Пятёрку дали, чтобы постоял. А на выезд это они сами потом. Они закидываются чем-то… Сами. А я так. Для компании. Я не делал ничего.
– Очень плохо, – говорит Демьян. – Что не делал. Надо делать. Надо быть чутким и внимательным к окружающим. Помогать. Поддерживать. Ты поддерживаешь?
Мужик вдруг делает шаг вперёд: в руке у него маленький топорик. Он делает выпад в Асмиру.
Она легко уклоняется.
А потом прыгает вверх.
Вверх: на кряжистую ветку метрах в трёх от земли.
С хвои шумно ахает ломоть снега.
Мужик медленно опускает топорик, не сводя с неё взгляда распрямляется, судорожно расстёгивает куртку, лезет внутрь.
Бросает в Демьяна кошелёк.
– Мяу, – прощается с ним Асмира, спрыгивает, и они несутся дальше, в лес, в деревья, в мягкую и пушистую тьму.
***
Помощь – практична, потому что Вселенная не терпит дисбаланса и всегда обильно одаривает тех, кто помогает. Иногда достаточно даже внятного желания помочь. Но важно иметь чутьё оказываться для этого в нужном месте в правильное время.
И ещё важно не переусердствовать.
Демьян с Асмирой легко бегут по ярким улицам, среди индустриального ночного гула, подмигивания светофоров, отдалённых сирен, ветра, расчерчивающего воздух снега. У нарядного трёхэтажного домика – с другой стороны дороги, за площадью, видится им монументальный шпиль высотки – останавливаются.
– Эребов-Эребочинский а дэ, – медленно, запинаясь на сложной фамилии, водит по табличке пальцем Асмира. – Общественная приёмная. Он отсюда вылез?
На поблёскивающей брусчатке, рядом с дверями, к которым относится вывеска, лежит человек.
Выползыш.
Лежит он, уткнувшись вниз, но даже в таком положении ясно, что всё лицо его в чёрной крови.
Он не шевелится. Пальцы окоченевшими крючьями упёрлись в наледь.
Асмира приседает рядом. Демьян явственно чует след слегка потрёпанных шумом Садового стигм, ведущий из приёмной к этому тёмному скукоженному телу.