Трибунал
Шрифт:
Камаль вошел в приемный покой, быстро отыскал дежурного санитара и уточнил, где именно ожоговое отделение. Он буквально летел по коридору. Глаза сами находили нужное направление по указателям. Теперь уже Галарте едва за ним успевала.
Дверь в нужную палату можно было определить по невысокой сутулой фигуре в черном. Уолли Лист подпирал стенку с самым серьезным видом. На вечно грустном лице «карманного» убийцы не появилось и тени эмоций сейчас. Черные кожаные перчатки сняты, а полы плаща широко распахнуты — бандит явно готовился к внезапной перестрелке
Все ведь могло быть и очень хитрым отвлекающим маневром.
Заслышав шаги, он слегка повернулся и бросил короткий взгляд на новые действующие лица. Рука, рефлекторно потянувшаяся к наплечной кобуре, замерла на полпути.
— Он там? — спросил Йона, тяжело дыша.
В ответ не было приветствий, только равнодушный кивок профессионального убийцы профессиональному полицейскому.
— Могу войти?
Второй кивок, но уже на дверь. Лист отошел в сторону, давая пройти.
— Спасибо, старик.
В ответ убийца в черном только развел руками, как бы говоря: «Потом сочтемся, дерьмо ты с бляхой».
Сказать он этого сейчас, конечно, не мог, но Камаль знал Уолтера еще в те далекие времена, когда возможности говорить и весьма недурно петь тот не лишился. Во времена их общей юности мальчишка часто повторял подобные фразы, словно убеждая всех в своей приверженности законам улицы. Так что с большой долей уверенности инспектор мысленно додумал за старого знакомца эту колкость.
Сейчас Уолли считался на улицах уже «человеком чести». Только не в банальном смысле, а в понимании Олдтауна — бандитом, которого боялись задирать. Зверинец жил по праву сильного, а не по законам Арсорской империи. Тут властвовали первобытные понятия о чести, справедливости и законности. А это значило, что раз полицейские с этим не согласны, то они — твари и лучше им всем разом лечь в могилу.
То, что один из друзей детства теперь тоже козыряет значком, роли не играло.
Давняя сладка парочка Лист и Камаль разошлись как в море корабли. Уолли чуть не подох в пивнухе, когда какой-то залетный отморозок распорол ему горло «розочкой», ожесточился и стал самым яростным боевиком в «Топорах». Йона же размяк, переметнулся к легавым. И, по мнению Листа, лучше бы он подох — не так было бы стыдно перед его покойником-папашей.
Йона и Ирма прошли внутрь палаты. Как и ожидалось, там оказалось людно: Диана, дядя, Кира. Не было только младшей сестры и Яна.
Сердце у инспектора сжалось само собой.
Кира сидела на коленях у Дианы вся перепачканная в пыли и саже. Расположилось семейство так, что казалось, будто сестра умирает. Память напомнила, как в такой же палате он в последний раз видел маму.
Мама сидела с совсем мелкой Дианой на руках и разговаривала о чем-то с папой. И только маленький Йона не находил себе места. На душе у него было так же тревожно, как и сейчас. Особенно инспектора пугало внешнее сходство сестры и мамы в эту секунду. Диана унаследовала от мамы все ее хорошие черты лица и даже соломенный цвет волос. Ну а им с Кристиной досталось больше от
Заметив инспектора, племянница оживилась.
— Дядя Йона! — Голосок у нее был громкий и звонкий. Крик этот выдернул старшую сестру из какой-то полудремы.
— А… привет, братишка. — Судя по всему, ей дали что-то успокоительное, потому как говорила Диана с легким запаздыванием. — Представляешь, у нас фонарь взорвался в доме.
— Да-а-а! — протянула племяшка и состроила умное лицо. Получилось весьма умильно. — Представляешь? Бабах! Но я не испугалась. Не-е-е-ет!
— Какой кошмар. — Йона подошел ближе и потрепал малышку по светлым вьющимся волосам. Камаль старался не подавать вида, что внутри он просто в ярости. Девчуле не нужно видеть его таким.
— А это что за тетя? — Девочка указала на Ирму, стоявшую чуть ли не у самой двери.
— Это тетя Ирма, она моя… Ну… Э… очень хорошая подруга.
— Привет! — Галарте улыбнулась и помахала Кире. — Как у тебя дела, принцесса? Может, сходим прогуляемся? А взрослые поговорят, давай?
На мгновение в глазах сестры застыл ужас. Диана побледнела, но, увидев едва заметные кивки от брата и дяди, она отпустила девочку.
— Только не сильно задерживайся, моя хорошая, папа нас может искать. — Сестра разгладила на дочери потертую пижамку и улыбнулась. — Хорошо?
— Ага.
Кира ловко соскочила с кровати и побежала в направлении новой знакомой. Как только за ними закрылась дверь, атмосфера решительно изменилась. Папа Джи встал из кресла, подошел к инспектору и с силой вмазал ему по лицу. И хотя дядя Джакомо и выглядел безобидно, но умение вышибать одним ударом из человека дух у него никуда не пропало.
В глазах заплясали искры.
— Пояснения нужны?
Инспектор покачал головой. Эту плюху он точно заслужил.
— Расскажите мне хоть что-то? — процедил Йона сквозь зубы и потер уже наливающуюся синяком щеку.
— Да ничего и неизвестно, — проговорил бандит и пожевал губами. — Устроил ты, конечно, нам веселые времена, племяш.
Инспектор взглянул на растрепанную и пришибленную сестру. О таком он даже подумать не мог. В этот раз его самоуверенность сыграла против него, и только чудом обошлось без серьезных жертв. В голову Камаля даже прийти не могло, что белоручки из семьи промышленников могут оказаться настолько отмороженными.
— Сам не рад. Ди?
— А? — Сестра повернулась и стала совершенно неотличима от мамы.
— Как все было? Мне надо знать, кому голову открутить.
Девушка тяжело и часто задышала, явно удерживая себя от истерики. Наконец, собравшись с силами, она начала:
— Ян на смену ночную ушел, я дома осталась. Все как обычно было: намыла Киру, переодела. Полежали в кроватке вместе. А потом слышу какой-то шум на улице. Похоже на визг тормозов. Ну… я сдуру пошла глянуть. Только подошла, а в окно прилетела бутылка горящая.
— Машину видела?
— Нет, — покачала головой сестра. — У нас все так быстро вспыхнуло… Если бы не дядины…