Трибунал
Шрифт:
Его жизненный путь полон драматических взлетов и падений. Таинственная потеря супруги, попытка его разорить со стороны нечестных конкурентов. О жизни Мартина Дуарте IV можно снять фильм, вот только фильм никогда не сможет показать всю глубину его характера и силу его духа. Судьба не единожды била его наотмашь, но этот великий человек из стали никогда не сдавался. Будь то финансовые кризисы, корпоративные войны или личные трагедии, он выходил из любой передряги окрепшим и непобежденным. Его упорство, харизма и дальновидность снискали уважение как
К сожалению, эта яркая звезда погасла слишком рано. Мартин Дуарте IV был найден мертвым на берегу залива Граттес. При невыясненных обстоятельствах жизнь этого великого деятеля оборвалась трагически и нелепо.
Светлая память об этом выдающемся человеке, строителе империй, навсегда останется в наших сердцах. Его деловая хватка, решительность и страсть к совершенству будут продолжать вдохновлять последующие поколения предпринимателей. Хотя Мартин Дуарте IV физически покинул нас, его дух и наследие будут жить вечно'.
Вот уж спасибо, но лучше бы этому наследию полежать где-то лет двадцать-тридцать — чисто пока вонь от семейства Дуарте не выветрится. А потом, уже на обломках, можно будет построить что-то действительно достойное и нормальное. Да и Марти-номер-пять явно не тот человек, кто возьмется поднимать престиж своего дела еще выше. Этот скорее вынюхает половину наследства с солью, а вторую половину пропьет начисто.
Другие авторы продолжали смаковать страшные подробности смерти Мартина Дуарте IV. Кто-то их явно выдумывал, за долгие годы в полиции Камаль отлично научился отличать красивую и витринную брехню от реальности. Реальность была страшна, неприятна и плохо продавалась. Обычное «найден с тремя огнестрельными ранениями» никогда не привлечет читателя, а вот «изрешечен пулями» — цепляет. Реальная смерть была пошлой и банальной: двое пили вместе, не поделили женщину или бутылку, слово за слово, и вот уже один из друзей едет в морг, а второй — в изолятор временного содержания. Возможно, если второму не повезет, то он догонит собутыльника через пару недель.
Так или иначе, но дело обещало быть резонансным. Любой нормальный человек держался бы от него подальше, но вот только реальность не особенно заботилась планами.
Внезапно у Ирмы зазвонил телефон. Девушка быстро ответила. Что именно она говорила, инспектор не слышал. Новость так основательно завладела его вниманием, что Галарте пришлось натурально крикнуть, чтобы выдернуть Йону в реальный мир.
— Йона, чтобы тебя, — прокричала Ирма снизу так громко, что ему пришлось спуститься.
— Что случилось?
— Тебя твоя девочка к телефону, — пояснила Галарте и передала трубку.
— Привет, Куколка, что случилось?
— Слава богу, ты живой, — прозвучал взволнованный голос Марианны с того конца провода.
— Да, а что не так? Тезисно!
— Тебе хату спалили.
— Херовая шутка, д’Алтон, — произнес Йона холодно, надеясь в глубине души не услышать: «Это не шутка».
— Да, только я не шучу. Какие-то дебилы швырнули тебе в окно бутылку с зажигательной смесью.
Йона тяжело вздохнул,
— Мари, отодвинь трубку от уха, пожалуйста. — Затем он глубоко вдохнул и в полный голос заорал: — Сука. Какого хера? Сука! Сука! Сука! Сука! Этим бакланам что, совсем жизнь не дорога. Что известно?
Мари держала паузу, и к сердцу подступило ощущение тревоги.
— Йона, подожди. — Голос Мари стал каким-то виноватым.
— Что еще?
— Сядь, пожалуйста.
— Ма-а-ари, не пугай.
— Просто сядь и обещай дослушать.
— Хорошо.
— Второй подожгли квартиру твоей старшей. Не пори горячку — все нормально, никто сильно не пострадал.
Он. Убьет. Их. На хер. Всех. До единого.
— Больница какая?
— Госпиталь имени святого Карла, отделение ожоговое.
— Еду.
Инспектор бросил трубку на рычаг и буквально рванул с места. И, судя по тому, с каким бледным лицом его встретила в спальне Ирма, он сейчас был максимально недружелюбен.
— Что случилось?
— Спалили хаты мне и сестре. Я в госпиталь.
— В какой, известно?
— Святой Карл.
Девушка мгновенно вскочила с кровати и принялась одеваться вместе с ним.
— Ты куда?
— С тобой. И даже не думай меня отговаривать!
— Спасибо. Я это правда ценю. И знаешь что?
— А?
— Кажется, что я все же люблю тебя.
Глава 18
Йона ни с одной из своих подруг не планировал знакомства семьями. Первой причиной было то, что ни одна «дама сердца» с ним достаточно долго не оставалась. Вторая — он просто не хотел. Сестры периодически допекали его этим вопросом, но, как опытный бабник, инспектор умудрялся от такой участи отговариваться весьма успешно.
Нет, родню свою он любил. Сестер, дядю, племянницу, даже зятя — без исключений. Но Камаль резонно полагал, что жизнь его, и только ему решать, как все должно быть. А значит, не сейчас и на его условиях.
Только на его условиях!
М-да, это точно должно было состояться не в больнице. Кто в здравом уме решит, что ожоговая палата — лучшее место для знакомства? Если только псих какой. Вот только сейчас ему было совершенно не до таких мыслей. Всю дорогу от своего дома до больницы Ирма наблюдала тигра в клетке.
Йона не находил себе места: нервничал, отбивал ритм ногой, тяжело вздыхал и делал прочие бесящие всех вещи. Он буквально выскочил из такси, когда то оказалось на месте.
Инспектор прошел двор, заставленный машинами, заприметил пару принадлежащих дяде. Рядом с ними стояли парни в характерной одежде подручных. Неужто Папа Джи выбрался из собственной добровольной ссылки и решил навестить «большой город»?
Похоже, что да…
Судя по всему, у инспектора намечается весьма неприятный разговор. Ирма, шедшая рядом, проследила за взглядом инспектора и нахмурилась. Видимо, она сложила два и два, так что точно поняла, что за интересные ребята их поджидают. Наверно, Лист перед выездом сделал внушение парням или еще как-то на них повлиял, ни шуток, ни тяжелых взглядов не последовало.