Трибунал
Шрифт:
После длинного и неприятного разговора с семьей Йона чувствовал себя буквально выжатым. Дядя покинул больницу недовольным, а Кристина так и смотрела на него волком. Младшую сестру Камаль не винил, на ее месте он вел бы себя не лучше.
Может, даже в сто раз хуже.
Примерно через полчаса после отъезда Топора появился Ян. Зять не сказал ему ни слова. Было видно, что он едва сдерживается, чтобы не устроить тут что-то совершенно безобразное.
Что же, он имел на эту злость полное право. Камаль дал ему карт бланш на все, даже на
Покинул больницу Камаль в тяжелом расположении духа и с самым отвратительным настроением из всех возможных.
Уговаривать Ирму не ехать с ним на квартиру пришлось невероятно долго. Она просто не желала слушать его аргументов, и пришлось ставить ультиматум. Либо он едет один, либо не едет никто.
Так или иначе, но его взяла.
Фасад дома сейчас выглядел максимально непрезентабельно. Окно разбила брошенная бутылка, а отдельная дверь, которой так гордился хозяин дома, оказалась выбита пожарными. От жара стекла в рамах полопались, так что оконные проемы обзавелись следами копоти и гари.
Камаль смотрел на следы пожара и грустил.
Проходившие мимо соседи периодически останавливались и принимались выражать сочувствие. Вот только по рожам их видно, что все сказанное — просто воздух и набор звуков. Показывать свою слабость не хотелось.
Уболтать Галарте, чтобы та не ехала с ним на пепелище, стоило трудов, но зато она не видит этот кошмар. Как и то, с какой кислой рожей стоит инспектор на пороге своей выгоревшей квартиры. Сейчас с него можно было бы срисовывать образ для античной трагедии или слезливого фильма.
В одночасье весь его быт изменился. Немногочисленные вещи, которые он нажил за свои тридцать пять лет, теперь либо превратились в уголь, либо должны отправиться на свалку. Рабочих бумаг он хотя бы дома не хранил, а то еще пришлось бы перед начальством отчитываться за пропавшие документы.
С другой стороны, не тронь эти уроды семейство Ди, Камаль мог вполне сказать спасибо за такую вот встряску. Лишний комфорт превратил его в обычного обывателя. Он уже и забыл, как это — не иметь спокойного места для сна. И просыпаться от голода или холода.
Придется вспоминать давно забытые навыки выживания.
Офицер из отдела по борьбе с поджогами старался казаться профессионалом, обещал приложить все силы к поиску «таинственного» поджигателя. Выглядел он солидно, как и все южане: среднего роста, крепко сложенный и с характерным говором южных провинций. Звали его Ли Дерин и находился он в должности инспектора.
Он встретил Йону на месте и сразу перешел к разговору по делу. Никаких слов сочувствия не сказал, да и были бы они уместны? Скорее всего, нет.
С самого начала разговора Ли не пытался вызвать симпатию, не обещал многого и не обнадеживал. Так обычно ведут себя профессионалы — не врут другим профессионалам.
Йона служил в имперском сыске не в самой последней должности и знал
В отделе поджогов, как и везде, все решало время. Если не смогли взять по горячим следам, то, скорее всего, дело закончится ничем. Его спишут в архив по истечении срока давности, сунут в самый темный угол самого дальнего зала, и даже самый упорный архивариус не сможет его отыскать с первого раза.
— Идеи есть, кто мог бы это сделать? — спросил следователь по поджогам и приготовился писать в блокнот список из имен.
— Половина олдтаунских, что чалится на зоне. Банда «Черная рука», у них я в списках на устранение под шестым номером. Потом, банда «Дети Хуринга», предыдущий глава обещал меня зарезать, выпустить мне кишки и скормить своим собакам.
— Смело.
— Потому он и бывший глава, — с усмешкой подтвердил Камаль. — Уехал на четыре года на «ледник» подумать о своем поведении. Дальше банда «Три угла», у этих с моим дядей напряженные отношения. Мне продолжать?
— Не надо, я понял. Вы смелый человек, господин старший инспектор.
«Страшный, но эффективный», — подумал про себя инспектор, но вместо этого произнес:
— Ага, и раньше этого факта хватало, чтобы вот такого подарка мне в окно не прилетало.
— Вам кто-то угрожал? Письма, может быть?
Буквально парой дней ранее Йона задавал тот же вопрос Ирме, и тогда он не показался таким уж издевательским. Сейчас же инспектору понадобилось самообладание, чтобы не засмеяться.
«Дерин, ты что, из леса вылез»? — хотел спросить инспектор, но вместо этого спокойно произнес:
— Мартин Дуарте IV мне со страниц газет обещал проблемы. Это считается за угрозы?
Ли собирался уже начать писать, но, заслышав имя предполагаемого преступника, остановился и строго взглянул на Камаля. Взгляд его как бы говорил: «Ты зачем все сейчас усложняешь, а?»
Судя по всему, Ли не собирается ставить крест на своей карьере так скоро, так что писать это он не стал.
Поступок был, конечно, чистым ребячеством, но Йона не мог себе в этом отказать. А то стоит этот франт со значком и спрашивает, кто мог иметь на него зуб? А типа ты не знаешь, кого полощет пресса уже несколько недель подряд? Или ты не в курсе, что в Олдтауне полицейский — потенциальный смертник?
Кто хочет его убить? Да кто угодно, попытки случались раз в год или два. Вот только ни у одной сволочи, правда, даже близко не получилось. Репутация отморозка, военная выучка и мстительный характер как-никак создали ему ореол смертельно опасной добычи.
Одна половина Зверинца с величайшей радостью пустила бы ему кровь, не ссысь она от страха. Та же половина, что могла с инспектора спросить за неправильную, по уличным меркам, жизнь, этого не делала из-за наличия мозгов в черепных коробках.