Трибунал

Смородин Павел

Пистолеты-пулемет сунул под плащ, так, чтобы одним движением можно было выхватить оружие, но при этом лямка оставалась не видна.

Место было хорошее, с парадного входа открывается отличный обзор на перекресток, по которому поедет кортеж.

Он должен был проехать с минуты на минуту. Часы отщелкнули три минуты девятого. Наблюдение говорило, что именно во столько машина появляется на месте.

Кузнечик внутренне подобрался. На перекрестке должны сработать хорошо, парни там крепкие. Плюс… за регулировщика выступает Гараев.

Ну…

Кому-то точно не повезет. Гангрена много рассказывал про их службу и всякий раз добавлял, что Гараев — натуральный мясник, когда надо.

Головная машина уже показалась. Высокая черная «Империя» держалась в потоке в среднем ряду.

За ней появилась вторая, практически идентичный близнец, только номера другие. Во второй и должна ехать цель.

Кузнечик смотрел на дорогу, готовясь стрелять по всем, кому жизнь будет недорога, как вдруг замер. Округу огласил рокот мотора, и к перекрестку вместе с кортежем подъехала девушка на мотоцикле.

Мари подъехала к перекрестку на Эштон Лейн и встала на перекрестке. Мама все-таки смогла допечь ее просьбами хоть изредка появляться у них.

Впереди стоял регулировщик. Странно, но Мари ощутила, что начинается какая-то хрень. Что-то определенно было не так, вот только что?

Она еще раз осмотрелась.

Регулировщик есть. Только где машина? Не пешком же он примчался с другого конца проспекта.

Рука сама собой легла на ручку газа.

Сделать что-то еще она просто не успела, потому как внезапно раздался выстрел.

Глава 24

Капитан свистнул и поднял руку, останавливая поток.

Свисток был командой на старт операции. Его не услышит только глухой, но лишь свои поймут, что он означает. Время пошло! Операция «Обман» началась. Как и предполагалось, никто из окружающих даже бровью не повел.

За спиной у Гараева была весьма типичная картина для этого перекрестка в это время дня: две машины столкнулись на повороте и перегородили весь перекресток. Бартлби и Торбин старательно изображали убитых горем владельцев машин. С усмешкой командир отмечал, что в ребятах погиб талант лицедеев. Оба настолько хорошо вжились в роли, что едва не случилась драка.

Кортеж встал аккуратно на том, месте где и ожидалось. «Регулировщик» пристально взглянул на водителя головной машины. Судя по виду, это были обычные ребята, кто-то, может быть, воевал. Вот только так получилось, что теперь они на другой стороне.

«Не повезло вам, ребята, — мелькнуло у него в голове. — Без обид».

Захват шел точно по графику. На все про все у них от силы минут пять, иначе вырваться не получится. А значит, Блум должен приступить ко своему отыгрышу с минуты на минуту.

Сначала парни хотели тянуть спички, чтобы решить, кто будет ряженым, но каждый раз дело шло к поножовщине.

В итоге Гараев был вынужден сам распределить роли. Блум повозмущался, едва не выбил дверь, когда уходил, но сильно спорить с прямым приказом командира не стал. Только

потребовал себе право выбрать «маскировочный костюм» самому и без свидетелей.

Низкий и худой солдат был единственным, кто хоть отдаленно походил на женщину. Так что сейчас он ее и отыгрывал. Не будь это все сном, Гараев сказал бы, что видит самую странную картину в жизни — солдат, разодетый в похабно выглядящую бабу, толкает перед собой коляску с сюрпризом.

Капитан взглянул на дорогу.

Случайных людей мало, ни детей, ни женщин. Можно считать, что повезло. Брать на душу еще и случайных свидетелей не хотелось. Группа и так сегодня заберет немного живых в страну вечной охоты.

Хотя вон тот мотоциклист, подкативший в последний момент, либо женщина, либо до ужаса фигуристый мужик.

Оставалось надеяться, что этой дуре хватит мозгов укрыться где-то. Ну… или как повезет.

Блум между тем поравнялся с капитаном и изобразил, что на секунду запнулся. Боец потянулся вперед, словно проверяя ребенка. Водитель первым что-то понял. То ли заметил, что мамаша щеголяет утренней щетиной, то ли его напрягло то, как сержант потянулся к коляске.

Пистолет-пулемет «Сеннер Т-12» в войсках прозвали «швейной машинкой». Виной тому был ритм, который тот отбивал в режиме автоматической стрельбы.

Тра-та-та-та-та.

И хотя патрон мелковат, но при хорошо набитой руке эта малявка превращалась в настоящий кошмар для пехоты противника. По слухам, где-то под Галенгеном один отчаянный паренек вот с такой машинкой смог сдержать целый гуттский взвод в одиночку. Так что тут вопрос не калибра, а кривизны рук.

Ну а руки у Джима хорошо набиты еще с войны. Это было немудрено — проходи с такой вот игрушкой четыре года, и станешь с ней чуть ли не единым целым. Количество всегда переходит в качество.

Вот в ком капитану можно было не сомневаться, так это в сержанте Джеймсе Блуме — не подведет, всех уродов положит.

Отличный боевой офицер — именно так сказал бы Гараев, если бы кто-то удосужился о нем спросить. В принципе, капитан был готов сказать это про любого своего подчиненного, и не сильно бы погрешил против правды. Но Блум шел бы в двух списках разом: отличных солдат и самых проблемных ребят во всей чертовой армии.

По количеству проблем Энди Вассерман не годился Бешеному Джиму, как его прозвали солдаты, даже в подметки.

Трижды представлен к награде за мужество, и все три раза ему было отказано за неуставное поведение. Для собственного развлечения, ну или просто из-за склочного характера, сержант Блум выбрал весьма интересный способ службы — нарываться на неприятности, а потом из них выпутываться.

Иногда в обратном порядке.

Всю войну он то и дело совершал какое-нибудь геройство, вроде выноса на себе тяжелораненого сослуживца или зачистки пулеметной точки. В процессе он каким-то чудом умудрялся не подохнуть. Об этом становилось известно в штабе, и в войска спускали на него представление к награде.