Тринадцать
Шрифт:
– О господи, прости, Петь…
– Да брось, Макс. У всех свои истории, чего ж теперь – устраивать коллективный вой сирен гражданской обороны?..
Дядя Петя все же закурил. Он уже справился с собой и мог вполне адекватно отвечать на вопросы.
– Витьку в драке порезали, когда ему двадцать стукнуло. Пил сильно, потом, кажется, колоться начал. Не уберегли парня… Марья замуж вышла, вроде даже внуки у меня есть, хотя точно сказать не могу, потому что меня для них для всех как не было, так и нет. Я даже о похоронах-то сына случайно узнал от общих знакомых. Постоял в сторонке, горсть земли бросил
Максим предпочел промолчать. Они развернулись на углу дома и побрели назад. Увидев двери подъезда, в котором жила возлюбленная, парень снова напрягся.
– Может, и мне развернуться и не мешать ей жить? А?
– Глупо.
– Почему?
– Потому что ты ее любишь. Любишь ведь?
Максим кивнул.
– Помнишь, что Иван Грозный по этому поводу сказал?
– Не-а.
– «Чего ж тебе надо, собака?!»
Они рассмеялись, дядя Петя шлепнул его по затылку.
– А насчет ее родителей не заморачивайся. Не надо потакать их комплексам. Слышал ведь, наверно, что предки отрываются на детях за все свои несбывшиеся мечты и невысказанные желания. Не позволяй им мстить дочери за свою просранную жизнь, а то и она всё просрет в конечном счете.
Максим выслушал это молча, потом сунул под мышку букет и тихо поаплодировал.
– Пять баллов, дядь Петь. Ты не философ, часом?
– Нет, физик-ядерщик! Вали уже к своей девке!
– Валю, валю!
Они остановились у подъезда. Максим снова вздохнул, но на этот раз уже с заметным облегчением. Похоже, старый грешник в камуфляжной куртке и тельняшке вытянул гной из его занозы. Хотя ничего гениального, по сути, не сказал.
– Удачи, брателло! – бросил напоследок дядя Петя.
– Пасиб!
– На свадьбу пригласишь?
– Свидетелем будешь.
– Договорились.
– Все, пока.
– Бывай.
Максим махнул рукой и пошел к двери. Дядя Петя не торопился возвращаться к мужикам и их зимним шинам, стоял докуривал замученную папиросу и наблюдал, как Макс набирает номер квартиры на панели домофона.
У парня вспотели подмышки, ладони, похолодела спина, желудок ввалился в кишечник, а с губ непрерывно слетали какие-то тарабарские заклинания. Словом, его жутко колбасило.
С ее родителями он сталкивался дважды. Оба раза крайне неудачно. Первый раз отец застал его на собственной кухне, жующего бутерброд со здоровенным куском мяса – очень дорогого мяса, которое он, папаша, позволял себе кушать исключительно по утрам и не более чем миниатюрными ресторанными порциями.
– Папа, познакомься, это Максим… мой друг, – представила его покрасневшая Оля. Максим пытался привстать и кивнуть, но поскольку он еще не закончил предыдущее действие – то есть не прожевал кусок, – то получилось, прямо скажем, не фонтан. А если учесть, что папаша в этот момент был похож на директора колбасного цеха, поймавшего здоровенную крысу, то парень едва не подавился.
– Польщен… – все-таки выдавил отец, слегка коснулся пальцами протянутой руки Макса и убрался в свой кабинет.
С тех пор у них, собственно, и не пошло. Второй раз уже оба родителя застукали его в
О, этого уже не могла перенести сердобольная мамаша. Бог знает, что она подумала – наверно, что молодые люди не должны касаться поп своих возлюбленных без разрешения заведующей загсом, – но голоса ее в тот вечер Максим так и не услышал. Зато видел глаза. И он сразу понял, что нормальной тещи ему не видать.
И вот сейчас, вечером 28 октября, Максимка стоял на площадке между первым и вторым этажами, держась за перила, обильно потел, мял в руках розовый букет и уже всерьез подумывал вернуться к гаражам и выпить свадебное шампанское с мужиками. Ольга его поймет.
С другой стороны, сколько он сможет так бегать и прятаться? Столкнуться с ее предками лоб в лоб придется рано или поздно, и, кстати говоря, вполне может случиться так, что они окажутся милыми людьми.
А что? А почему нет? Что ты о них знаешь? Вот представь, ты растил доченьку, готовил ее к невероятно счастливой жизни – к замужеству с крутым юристом, к вилле на Карибских островах, к высокому положению в обществе, к мельканию в ящике… ну, в общем, что там они думают об удавшейся жизни… а тут вдруг выскакивает, как чертик из табакерки, какое-то неотесанное чмо и тащит твою голубку в совершенно противоположную сторону – в лапы нищеты и безвестности. Как ты отреагируешь? Разумеется, ты будешь защищать свое лучшее творение всеми силами. Да, это верно, это справедливо.
Короче, война так война! Ха-ха!
И в полной уверенности, что дела обстоят именно так, как он их сам себе обрисовал, Максим сделал глубокий вдох-выдох, поправил букет и побежал вверх на площадку второго этажа.
Родители Ольги смотрели телевизор в гостиной. Папа предпочитал «Дискавери», а мама чувствовала бы себя счастливой, если б сегодняшним вечером посмотрела Швыдкого на «Культуре». В результате пришли к довольно сомнительному компромиссу – остановились на третьесортном брутальном сериале канала НТВ.
– Клоака, – сказала мама после первых минут просмотра. – Я даже как будто чувствую запах. Ты не чувствуешь?
– У меня насморк, – откликнулся папа, – ты мне его потом опишешь… Послушай, может, нам чайку заварить?
– Давай.
Мама поднялась со своей половины роскошного кожаного дивана, стоящего напротив плазменной панели, и отправилась на кухню.
В прихожей ее ждал сюрприз.
– Оля?!
Ее дочь, кажется, только что собиралась заняться любовью со своим парнем прямо под вешалкой. Как же вовремя она подоспела!
– Молодой человек, – выдавила мама, – мне кажется, вы перешли всяческие границы.
Оля, запихивая грудь обратно в лифчик, пыталась скрыть усмешку. Максим тоже не был похож на за–стигнутого врасплох насильника несовершеннолетних.
– Вы хотели сделать это прямо здесь? – спросила мама, напуская в голос как можно больше гнева.
– Н-нет, – покачал головой парень, – мы просто не могли удержаться.
– Удержаться от чего?! Вы хоть в состоянии обуздать свои безумные порывы?
– Ну отчего же они безумные? Если бы вы в свое время их обуздали, наверно, Оля никогда бы не родилась.