Тринадцать
Шрифт:
Молодые люди едва не давились от смеха.
– Очень остроумно. А это что? – Мать указала на розовый букет, пристроившийся возле полки для обуви. Он сейчас выглядел каким-то ненужным и даже нелепым.
– Цветы, – хмыкнул Максим. – Кстати, они для вас. А вот это, – он поднял пакет с бутылкой шампанского, – для моего будущего тестя. Кстати, где он?
– Для кого?!
Максим понял, что дальнейшие переговоры не имеют смысла и никакого первого семейного ужина у них не получится. Да и не могло получиться. Слишком они разные, причем даже не по социальному статусу – разные по духу и мироощущению. Стоит ли пытаться
На фиг! Стырить дочку – и бежать, а там само собой как-нибудь срастется.
– Мам, мы пойдем, – сказала Ольга, подходя к зеркалу и поправляя прическу. – Мы сняли квартиру, хотим какое-то время пожить вместе… потом, если нам понравится, мы сыграем свадьбу. Вас, естественно, пригласим.
– Н-да… спасибо…
Мать со вздохом обернулась в сторону комнаты. Отец уже был в курсе, он прибрал звук на телевизоре и давно напряженно вслушивался в разговор. Услышав последнюю фразу, «будущий тесть» опустил руки, едва не уронив пульт на толстый узбекский ковер.
А куда им деваться? Запереть девчонку в комнате?
Именно так. Запереть девчонку в комнате. Это и нужно было сделать. Хотя бы на сегодняшний вечер.
Они с Максимом не убежали из дома сразу, как только покинули родительскую квартиру. Они еще дурачились в подъезде. Точнее, в лифте.
Максим затащил ее в кабину, закрыл дверь и нажал первую попавшуюся кнопку.
– Иди ко мне, мой сладкий пончик!
Он притянул ее к себе, обнял и присосался к губам. Так они и стояли, замерев, пока лифт не остановился на каком-то этаже. Когда двери открылись, молодые люди услышали возмущенный женский возглас.
– Вот те на! – крикнул кто-то. – Уже и лифты все позанимали! Скоро у нас на головах трахаться будут!
Ни Максим, ни Ольга так и не увидели, кто же это такой умный. Более того, озорной Макс, чтобы еще больше разозлить незваную пуританку, одну ладонь засунул Ольге под джинсы, а свободной рукой нажал кнопку нижнего этажа.
Они успели услышать только плевок. Двери за–крылись, кабинка поплыла вниз.
– Ты псих, Сима, – шептала Ольга, кусая его за ухо.
– Ага.
– Ты понимаешь, что мы рискуем?
– Угу.
– Ты понимаешь, что у нас нет ни гроша за душой, что нам негде и не на что жить?
Максим на секунду вынул нос из-под ее шеи.
– У меня есть рублей восемьсот. У тебя скока?
– Сорок пять тысяч…
– Ого… откуда?!
– Подарки, пожертвования, накопления. – Ольга продолжала надкусывать его уши. – Поживем в гостинице несколько дней, а там посмотрим…
– Да ты моя сладкая…
И они снова погрузились в страстные поцелуи. Кабина доехала донизу, потом снова отправилась наверх, затем опять вниз. И еще раз вверх. Ни Максим, ни Ольга никак не отреагировали на жуткий скрип, раздавшийся вдруг за пределами кабины где-то на уровне пятого-шестого этажей. Они наслаждались друг другом.
Когда с самого верха парень вновь отправил лифт вниз, Ольга с громким выдохом отошла в угол кабины.
– Ффу, хватит, Симка! Пошли на улицу, пока нас не начали бить.
– Ладно, уговорила, пошли.
Несколько секунд прошло в тишине и молчании, затем раздался все тот же страшный скрежет.
– Е-мое, – сказал Макс, – так и застрять можно.
Скрип продолжался
– Опаньки, – сказал Максим.
Они прислушались. Лифт был относительно новый, и порой было трудно определить, стоит он или движется. Но в этот раз, кажется, было совершенно ясно – он застрял.
– И что теперь? – спросила Ольга.
Макс хихикнул и пожал плечами.
– Надо, наверно, кнопку вызова диспетчера нажать, – предположил он.
– Ты просто гений, – сказала Ольга.
Это была последняя шутка в ее жизни…
Через несколько секунд в лифте погас свет. А еще через пару недолгих мгновений молодые люди, не успевшие толком испугаться, почувствовали запах дыма…
Застрявший лифт горел всего несколько минут, но это были едва ли не самые страшные минуты в истории дома номер тринадцать по Тополиной улице. Впрочем, реальный шок испытал в эти последние дни октября весь город.
Как потом рассказывали местные жители, что-то оторвалось в тросовой системе – какой-то кусок отвалился от металлического стояка и потащил за собой целый жгут кабелей. Кабина довольно долго ездила туда-сюда, цепляла этот кусок (и ведь кто-то наверняка слышал жуткий скрежет!), пока наконец не оторвала все к чертовой матери. Провода замкнулись.
В теории все вроде бы так и было, но спасатели, а затем и работавшие на пожарище эксперты утверждали, что лифты новые и не чета тому старью, которое действительно может сгореть за считанные секунды. Этот лифт не должен был убить своих пассажиров.
Но почему-то убил.
Двери заклинило. Пока ждали приезда пожарных, открыть кабину пытались мужики из ближайших квартир, услышавшие нечеловеческие вопли. Они пытались сунуть в проем дверей ломы и железные прутья, наваливались на рычаг всем миром, но створки не поддавались. Лишь однажды в узкую щель пролезли тонкие наманикюренные пальчики девчонки, но когда их чуть не зажало, Ольга с визгом втянула пальцы обратно.
Женщины-соседки тоже кричали и зачем-то таскали воду, что-то пытались поливать, хотя это не имело ни малейшего смысла – кабина лифта превратилась практически в капсулу, вскрыть которую смогли бы только профессиональные спасатели. Местным жителям ничего не оставалось, как бессильно опустить руки и наблюдать – вернее, слушать – чудовищную смерть молодых людей. Среди свидетелей трагедии были Владимир Петрович и бизнесмен Семенов. Последний держал в руке фляжку и периодически к ней присасывался.
Очень скоро в лифте началась агония. От криков жертв кровь стыла в жилах, и многие очевидцы потом очень долго просыпались по ночам в ужасе. Дым валил изо всех щелей, и наконец на площадке стало нечем дышать. Что же тогда происходило в кабинке, представить было невозможно.
Пару раз животные крики боли перемежались мощными ударами в двери лифта. Створки, разумеется, не поддавались.
Через семь или восемь минут после начала пожара крики прекратились. Последовал слабый удар в дверь, и все стихло [1] .
1
Это реальный случай, произошедший в Челябинске в 2002 году. – Примеч. авт.