Тринадцать
Шрифт:
Мужики проследили за его взглядом и тоже увидели. Максим в элегантном черном плаще, из-под которого выглядывал не менее элегантный костюм-тройка, направлялся по тротуару ко второму подъезду. В одной руке у него болтался пузатый пакет, а в другой… о, это просто прелесть какая-то!.. в другой руке у него сиял невероятными для осени красками букет роз.
– Аж глаза режет, – проговорил дядя Петя.
– Ага, Макс наконец-то решился увести кобылу из стойла, – прокомментировал пейзаж вредный и циничный Иван. – Надоело ночами под окнами
Менее категоричный и скромный Саша, по обыкновению, попытался его урезонить:
– Ну, тут ты не прав. Макс хороший парень, и ему, кстати, давно пора решиться на что-нибудь такое. Кстати, щас можно сразу и отметить.
Саша открыл дверцу своей «девяносто девятой», порылся там на заднем сиденье и вытащил большой пакет с красноречиво оттопыренными боками.
– И то верно! – согласился дядя Петя. – Эй, Макс! Айда сюда, брателло!
Максим приветственно махнул рукой в ответ, остановился в паре шагов от крыльца подъезда. Душа его уже разрывалась на части.
– Иди, иди, мы долго не задержим! – успокоил дядя Петя.
Максим кивнул. Он не был большим поклонником спиртного, но пропустить рюмочку на свежем воздухе, возле гаражей и в неплохой компании – тут и трезвенник сломается.
Он подошел к мужикам, с каждым поздоровался за руку.
– Надушился-то! – отметил Иван. – Пить будешь, маэстро?
Максим втянул носом воздух, зачем-то посмотрел по сторонам. Солнце еще не зашло, во дворе гуляли дети, Оля вообще его сегодня не ждала… но он же шел сюда не за этим.
– Думаете, будет круто, если я с перегаром подойду к ее родителям? – улыбнулся он.
– Так ты сразу к родителям?! – засмеялся Иван. – Силен, братан! А Ольге-то самой для начала предлагал?
– Конечно. Мы уже давно с ней это обсудили.
Дядя Петя похлопал его по плечу.
– Ладно, сынок, ты к этому делу сильно не торопись. К родителям ты всегда успеешь, туда никогда поздно не бывает. А иной раз, знаешь, чем позже, тем лучше. Вот я тебе скажу, у меня в свое время…
– Всё, Гитлер капут! – оборвал его Иван. – Петра понесло по волнам его памяти. Потом расскажешь, архивариус! Держи вон тару!
Саша раздал всем по пластиковому стаканчику. Никто не отверг подношение.
– Водка? – спросил Максим.
– Нет, блин, минералка! – гаркнул Ваня.
Парень вздохнул. Когда все выпили и даже закусили, он все еще стоял и смотрел на дно своей посуды.
– Задаешься гамлетовским вопросом? – спросил дядя Петя. – Не мучайся, нет в нем ничего такого, над чем стоило бы думать.
– Разве? – спросил Макс.
– Конечно. Ты ее любишь?
Максим не ответил. Очевидно, его смущало присутствие посторонних – Саши и особенно Ивана. С дядей Петей он уже давно подружился, а вот эти двое его настораживали.
– Ты не парься, – сказал скромный Саша. – Если любишь, так и говори. Тут все свои, мы ж всё понимаем.
– Ага, – кивнул Иван,
– Что-то не так, браток? – спросил дядя Петя.
Парень пожал плечами:
– Да как тебе сказать… Пойдем покурим.
Он не стал отдавать стакан, чтобы не обижать мужиков, но Петра все же отвел в сторонку. Они вы–шли на тротуар, не спеша направились за угол.
– Что тебя смущает? – спросил дядя Петя, разминая папиросу. Впрочем, он уже знал ответ.
– Предки.
– Ясно.
– Ты их знаешь?
Петя пожал плечами.
– Понимаешь, старик, сейчас в таких домах все друг друга знают постольку-поскольку, плюс-минус и тому подобное. Ничего плохого про них тебе не скажу… но и хорошего не слышал.
– То-то и оно, – вздохнул Максим. Он обернулся к мужикам, приветственно приподнял стаканчик с водкой и залпом его выпил. Закусывать не стал – занюхал букетом роз. Саша и Ваня зааплодировали. Иван даже заулюлюкал и зачем-то изобразил, как одна большая собака засаживает сзади другой большой собаке.
– Идиот! – улыбаясь в ответ, процедил сквозь зубы дядя Петя. – Сорок лет уже, а мозгов меньше, чем у моей кошки Варвары. Ей-богу, ему бы самому так засадить, чтобы изо рта вылезло…
– Да бог с ним, Петь, – отмахнулся Максим. – Чего мне с ее стариками-то делать? Они меня на дух не переносят.
– Уверен?
– На все сто. Они ей вообще запретили думать о шашнях, пока не закончит университет. «Шашнях»! Тьфу, блин… Они повернулись на ее образовании, ничего больше не видят и не слышат. Они всю жизнь пытались вырастить оранжерейный цветок и даже не понимают, что у них ни черта не получилось, что выросла живая и непосредственная девчонка…
– Да я ж знаю твою Ольгу, Макс, можешь не рассказывать.
Максим снова вздохнул. Как-то не очень монтировались его печальные вздохи с цветами и горлышком бутылки шампанского, торчащим из пакета.
– Почему родители бывают такими кретинами? – бросил он, подняв взгляд в небо. – А, дядь Петь? У тебя дети есть?
Петр не ответил. Он закончил теребить папиросу, сунул ее в зубы, примял, не спеша поджег спичку.
Но не прикурил.
– Есть.
– И как они?
Спичка погасла. Дядя Петя, так же не торопясь, вынул из коробка вторую, но зажигать не стал.
– Доча, наверно, в порядке.
Максим опустил голову и только сейчас заметил, что зашел со своим вопросом не в ту степь. Петр, кажется, сглатывал слезы, хотя лицо пыталось держать улыбку.
– Слушай, извини, если что не так.
– Да все нормально, Макс! – замахал руками дядя Петя. – Все в порядке. Просто я о них ничего не знаю. Жена забрала их и уехала, когда им было… пять и три. Да, Машке было пять, а Витьку – три. Я их видел потом только один раз, когда Виктор лежал в гробу, а Машка ревела вместе с матерью рядом…