ТТТ

Янов Владимир

Наши путешественники бодренько выбрались из машины и, взвалив на жилистого миссионера всё нехитрое снаряжение, маленький поисковый отряд двинулся вверх в гору. Впереди деловито вышагивал отец Дионисий, а за ним мелко семенил под тяжестью рюкзака его преданный оруженосец. Очевидно, богослов бывал здесь не один раз, поскольку он прекрасно ориентировался на местности и точно придерживался одного определённого направления, двигаясь на видневшиеся впереди скальные выступы на крутом склоне сопки. Однако, внимательный наблюдатель при изучении этой поисковой группы, отметил бы некоторую немалую странность. Он бы с недоумением заметил, что отец Дионисий в пути шёл как бы не совсем самостоятельно,

вроде бы покорно следуя за кем-то. А временами, когда группа выходила на поляны, лишённые травы, наблюдатель с удивлением заметил бы некий чёрный комочек, неутомимо петляющий впереди богослова.

Тем временем, склон становился всё круче и чище. Деревья уступали место густому орешнику, на крутом склоне, в свою очередь, отступающему под натиском пышной травы.

Пройдя около получаса вверх по склону, наш отряд приблизился к крутым скалам, обрывающимся отвесными уступами прямо в воды реки. Здесь путники остановились, приуставший миссионер сбросил опостылевший неудобный груз на землю, затем они малость передохнули, глядя на великолепную панораму окрестностей города, открывшуюся перед ними.

Далеко впереди виднелся в синей дымке город с портовыми кранами и трубами котельных. Наблюдаемый пейзаж точно пополам резался линией железной дороги, по которой катила в Находку миниатюрная синяя электричка. Над долиной реки затарахтел вертолёт, заставивший насторожиться многого ещё не знающего и не понимающего монаха из средневековья. Однако испугаться по-настоящему ему не дал наш неутомимый богослов. Он небрежно махнул в сторону тарахтящей рукотворной стрекозы и показал миссионеру на кайло и лопату.

– Копать надо, копать! – скомандовал он.

Патер взял лопату в руки, показал, где и как надо рыть, помогая себе кайлой, и у скал закипела работа. Солнце уже подошло к зениту, когда лопата приуставшего Алквилла вдруг провалилась в пустоту. Богослов выдал крик восторга и приказал ещё быстрей копать, нетерпеливо заглядывая под лопату землекопа из средневековья.

Потихоньку пустота под лопатой приняла вид небольшой чёрной дыры в скальном выступе, затем вдруг обозначилась как небольшая ниша, и, наконец, приняла облик отрытого в грунте входа в глубокую пещеру. Отец Дионисий от нетерпения стал пританцовывать, криками подгоняя валившегося с ног от усталости землекопа:

– Быстрей, быстрей, мы уже совсем рядом. Ещё чуть-чуть осталось, и мы с тобой будем богаче всех! Ты будешь жить в самом богатом пансионате Италии, Алквилльчик. У тебя будет много красивых женщин. Только постарайся ещё немного.

Понемногу чёрная дыра увеличивалась под лопатой миссионера, пока не стала достаточной для проникновения внутрь. Тут богослов не выдержал.

– Стой, – закричал он, – хватит! Бери верёвку, фонарь и лезь туда. Быстрей, быстрей, я за тобой. Вперёд, отважный Алквилл.

Послушный миссионер взял в руки бухту капронового троса, с опаской подошёл к чёрной дыре и заглянул внутрь. Ничего, скорее всего, не увидев, кроме полной темноты, он решился, перекрестился и полез в тёмную дыру ногами вперёд. Вот он нащупал ногами опору, стал на ноги, голова его исчезла в темноте. Несколько мгновений было тихо, затем из чёрной глубины раздался испуганный отчаянный вопль, из пещеры стремительно буквально вылетел как пробка из бутылки хорошего шампанского наш миссионер с перекошенным от ужаса лицом и кинулся прочь по склону.

– Стой, ты куда, Алквилл? Что там, погоди? – кричал ему вслед недоумевающий святой отец.

Но миссионер ничего не слышал и в ужасе перебирал ногами уже далеко внизу. Определённые сомнения закрались в душу охотника за сокровищами, но они его не смутили.

– О, диабль, что могло так испугать моего бесстрашного Алквилла? –

задал он вопрос сам себе и решил получить на него ответ. Он подошёл к лазу, посветил в него фонарём, и совсем уж было собрался в него забраться, как вдруг увидел, как из глубины тёмной пещеры на него уставились чьи-то маленькие злые красные глаза, под которыми он увидел ровный ряд оскаленных острых клыков. В ужасе он выхватил свой маленький пистолет и всю обойму выпустил в молчаливую пугающую черноту пещеры. Затем, бросив всё снаряжение, он кинулся вниз вдогонку за своим перепуганным напарником.

32

Ребята вышли из душной «кутузки» в июльскую жару потные, голодные и злые, как сотня павианов. Но возле дверей их ждала верная Маринка. И куда делась их ярость и злость?

– Ну, наконец-то! – обрадовалась она. – Я тут прямо закипаю от жары и духоты. Давайте сразу на пляж. На Лашкевича уже поздно, махнём на «Волну», там тоже неплохо, народу немного, можно поговорить и обсудить, что нам делать дальше. Там я вас подкормлю немного тем, что нашла в холодильнике.

Оголодавшие ребята с благодарностью согласились, и через двадцать минут они уже плескались на мелком городском пляже как раз напротив величественной и уже не столь загадочной Сестры. Затем они плюхнулись на горячий песок и, шумно жуя подсохшие бутерброды, обсуждали текущий момент.

– Ребята, как вы думаете, – спросила их Марина, – с милицией мы полностью разделались?

– Да кто их знает? – ответил Паша, – Вроде все дела закрыли, поскольку никаких фактов или свидетелей, кроме этих чудных монахов и Ганса из Дюссельдорфа у них нет. А они потерпевшие и их показания в счёт не идут. Но вдруг завтра эти чудики или кто другой ещё чего-нибудь придумают? У этих монахов денег хватит на любую гадость.

– Да вряд ли. Всё, что они могли совершить против нас, они уже сделали. Можно считать, что пока мы выпутались, – вмешался Сашка. – Никто доказать против нас ничего не сможет, хотя все желают знать, что же с нами было, где наш волшебный камень, и что он из себя представляет. Но об этом пока никому ни слова, ибо правде никто не поверит, а красиво врать мы не сможем. Мы расскажем обо всём только тогда, когда найдём золотую статую Маринки, которую мы все видели, и которая осталась на Земле и, видимо, в Приморье. Мне кажется, что вся эта канитель от монахов с обвинениями нас в грабеже затеяна только для того, чтобы им подольше остаться в Приморье и вывезти отсюда эту статую. А допустить этого мы не можем. Она принадлежит нашему городу, и мы никому её не должны отдавать.

– Да это так, – подтвердила Марина слова Саши. – Как сказал нам этот «полужидкий» Эборг, он рассчитался с Дионисием статуей за помощь. Значит, пока ватиканский богослов здесь, здесь и «золотая баба». И нам необходимо сделать всё, чтобы не позволить вывезти её за рубеж. Но куда её мог спрятать Эборг? Почему мы его об этом не спросили?

– Почему? Спросили, да он не успел ответить. Слабенький он больно оказался. Он ведь совсем растаял перед нами, как снеговик в жарком апреле. Да и не до этого нам там было, – утешил всех Саша. – Мы были на грани космической войны с чужой цивилизацией и достойно избежали её. Но теперь нужно крепко подумать и найти эту статую. Я полагаю, что все данные у нас есть. Необходимо вспомнить всё, что с нами происходило за эти дни, сопоставить факты и решить задачу. Эборг был далеко не всемогущ и не мог переместить статую куда-нибудь в Швейцарию или в Ватикан. Ему было очень тяжело в нашем земном жарком климате, и он был вынужден часто возвращаться в свою неопределённую полужидкую фазу и наверняка спрятал её где-нибудь поблизости, скорее всего, где-то в соседних пещерах, и завалил камнями.