Угол атаки

Таманцев Андрей

В настоящее время Ефимов читает лекции на электро-инженерном факультете Калифорнийского[ ]университета в Лос-Анджелесе и ведет теоретические исследования в университетской лаборатории..."

Лейтенант Ермаков подумал, что пора бы ему, пожалуй, прекращать это путешествие по запретной информационной зоне, но любопытство пересилило. Что, интересно, удалось оперативникам узнать об этом таинственном Дубове?

Он вызвал: "Дубов".

На мониторе появилось: "Введите пароль".

Смотри-ка ты! Двойная защита! Надо

же! Что же там так запрятано?

Через сорок минут защита была преодолена. Взломана мощным интеллектуальным тараном. Рассыпалась и исчезла к чертям собачьим.

Юрий торжествующе щелкнул мышью и обмер.

С экрана на него смотрел отец.

Этого не могло быть. Но это было.

Да, отец. Неживое, как всегда бывает на фотороботах, лицо. Широкие тяжелые плечи. Глубоко посаженные глаза. Взгляд исподлобья.

Брови - его.

Подбородок - его.

Даже небольшой шрам на подбородке.

Тоже его.

Юрий вывел на монитор текст. Он не сомневался в том, что увидит. И увидел именно то, чего ждал:

"Оперативно-розыскными мероприятиями установлено, что человек, назвавшийся Дубовым, является генеральным директором закрытого акционерного общества "Феникс" генерал-лейтенантом запаса Михаилом Матвеевичем Ермаковым.

Учредитель ЗАО "Феникс" - государственная компания "Госвооружение".

Юрий набрал: "Госвооружение".

Файл открылся.

В шесть утра лейтенант Ермаков сдал смену и вывел из внутреннего двора управления красную "Ниву", подаренную ему отцом ко дню окончания института. Машинально отметил, что "Волги" Голубкова и "ауди" Нифонтова нет. Видно, дождались сообщения от Пастухова и разъехались по домам. Но мысль эта была мимолетной, бесследной.

Утренний пик еще не наступил, улицы были свободны, но "Нива" Юрия еле ползла. Он не мог заставить себя ехать быстрей. Все тело было словно налито свинцом. То, что он узнал, ошеломило его. Больше всего на свете он сейчас не хотел увидеть отца. Уже сворачивая с Ленинского проспекта в арку огромного, сталинской постройки дома, где отец несколько лет назад купил четырехкомнатную квартиру, он вспомнил, что не убрал следы своего пребывания в зашифрованных файлах. Но тут же забыл об этом. Сейчас это не имело никакого значения.

Возле их подъезда стояла темно-красная девятьсот сороковая "вольво" с тонированными стеклами - служебная машина отца. Ветровое стекло на водительской дверце было разбито. У машины стояли два милиционера и молча курили.

Юрий затормозил.

– Что случилось, сержант?
– обратился он к одному из милиционеров. Тот отмахнулся:

– Проезжай, парень, проезжай!

Только тут Юрий увидел на усыпанном триплексной крошкой асфальте меловой контур человеческого тела. Человек лежал в позе эмбриона. В районе шеи чернело большое пятно. Это была кровь.

Юрий выскочил из "Нивы" и рванул в дом. Не дожидаясь лифта,

взбежал на третий этаж. В квартире было пусто. Лишь дед Матвей седым сычом сидел на кухне и смолил "Беломор". Нещадно матеря дерьмократов, которые довели страну, он сообщил внуку, что вчера вечером машина отца была обстреляна. Водитель убит. Отец ранен. Сейчас в больнице. Мать с ним. Они дождутся. Волна народного гнева...

Юрий не слушал.

"Жалко парня".

Значит, Голубков и Нифонтов все-таки говорили о нем? Значит, они уже знали о покушении?

"Утром сам узнает".

Вот он и узнал.

А что, собственно, он узнал?

Глава III

Лейтенант Юрий Ермаков был прав: начальник Управления по планированию специальных мероприятий генерал-лейтенант Нифонтов и начальник оперативного отдела полковник Голубков действительно знали о покушении на генерального директора ЗАО "Феникс", генерал-лейтенанта Михаила Матвеевича Ермакова. И этой ночью они ждали не шифровки от Пастухова. Они ждали доклада капитана Евдокимова, который был отправлен на место происшествия немедленно после того, как о покушении стало известно.

Шифрограмма Пастухова, важная сама по себе, имела сейчас второстепенное значение. А вот то, что произошло во дворе старого московского дома на Ленинском проспекте, было полнейшей неожиданностью. Событием непредугаданным, непредсказанным. А потому требующим самого тщательного осмысления. И осмысления быстрого.

Промедление таило в себе опасность оказаться в хвосте событий. Роль наблюдателя, документирующего факты и выясняющего причинно-следственные связи между ними, может позволить себе прокуратура. Для контрразведки это равносильно признанию в собственной несостоятельности. Такая контрразведка никому не нужна.

Но чтобы понять, нужно знать. Не вообще, а во всех деталях. Что именно произошло. Когда. Как. При каких обстоятельствах. Эту информацию и ждали полковник Голубков и генерал-лейтенант Нифонтов.

Они умели ждать.

И кто бы мог подумать, что такой головокружительный и опасный оборот примет дело, начавшееся так совершенно рутинно!

Обычная проверка.

Правда, по указанию президента. Куратор так и сказал:

– Президент хочет, чтобы этим занялись вы. Генерал-лейтенант Нифонтов даже не сразу понял, в чем суть поручения.

– Чем именно мы должны заняться?
– уточнил он.

Этого, похоже, не понимал и сам куратор. Или делал вид, что не понимает. В этом кабинете не велось случайных разговоров. И не ставилось случайных вопросов. Возможно, здесь и трепались о том о сем за чашкой кофе. Но куратор управления Олег Иванович П., один из самых влиятельных людей в администрации президента, и начальник УПСМ генерал-лейтенант Нифонтов были не в тех отношениях, чтобы трепаться за чашкой кофе. Отношений не было никаких, кроме строго официальных.