Уникум
Шрифт:
— Ниночка!
На шум из палаток вылезли сонные Марк и Прошка. Увидев Марка, Нинка окончательно осатанела:
— А! Это ты?! И как тебе спалось? Наверняка сладко, ведь по вашей милости Мирон всю ночь глаз не сомкнул. Ты доволен?
— Нинка, уймись! — не выдержала я. — Марк тут совершенно ни при чем. Он вчера с Мироном и парой слов не обмолвился. С чего ты вообще взяла, что мы имеем какое-то отношение к исчезновению твоего мужа? По-моему, он вчера убежал, обидевшись на тебя.
А вот этого
— Вы! Вы его довели! На меня он никогда так не злится! Никогда! Что у вас тут вчера произошло? Что? Молчите? Я знаю, это ты, гадюка, опять какую-нибудь подлость устроила! Я тебя насквозь вижу!
Такого моя бывшая подруга до сих пор себе не позволяла. Не в силах выносить ее вопли я повернулась и полезла в гору. Я забиралась все выше и выше, подальше от Нинкиного голоса.
Не знаю, что вдруг толкнуло меня в спину и заставило обернуться. Я стояла на выступе, с которого открывался прекрасный вид на море и скалы внизу. Метрах в десяти над берегом, на огромной каменной глыбе лежало неподвижное тело с неестественно вывернутыми конечностями.
Глава 8
На сразу ослабевших ногах я кое-как доплелась до нашей стоянки. По счастью, первым, кому я попалась на глаза, был Прошка. Он тут же схватил меня за руку и потащил вниз, к морю. Меня начала бить крупная дрожь. Прошка прислонил меня, словно куклу, к скале, стащил с себя майку, намочил ее в море и приложил мне ко лбу.
— Расслабься. Дыши глубже. Не говори пока ничего, сначала постарайся успокоиться. Да молчи ты, кому говорю! Нам только твоей истерики не хватало для полного счастья!
Сверху шумным галопом сбежали Леша и Марк.
— Что случилось? — спросил Марк, тяжело дыша.
— Ми… Мирон! М-мертвый, — стуча зубами, выдавила я из себя.
Вид Прошкиной физиономии, приобретшей вдруг нежно-салатный оттенок, моментально привел меня в чувство. Я вскочила, усадила Прошку на свое место и приложила ему к голове его же майку.
— Расслабься. Дыши давай! Нам только твоего обморока не хватало!
— Сейчас по башке получишь, — слабым голосом пообещал Прошка.
— Нашли время комедию ломать! — отрезвил нас побледневший Марк. — Варька, ты способна объяснить все членораздельно? Где ты нашла Мирона?
— Там. — Я махнула рукой в сторону скал. — Увидела сверху. Наверное, он вчера с обрыва сорвался. Темно было, а он напился, да и от злости, наверное, не соображал ничего.
— И мы ничего не услышали? — недоверчиво спросил Марк.
— А ты помнишь, какой мы подняли гвалт? Такой, что и высадку турецкого десанта у себя под носом не услышали бы.
— Ладно, хватит болтать, — мрачно буркнул Леша. — Надо сообщить остальным.
Мы замолчали, потрясенные чудовищностью долга, который нам предстояло
— Я не смогу, — простонал он.
— Если эту новость сообщим мы с Варькой, тут начнется такое… — хмуро заметил Марк. — Трупов не сосчитаем.
— Совсем ты математику забыл. Их никак не будет больше десяти, — успокоила я его.
— Леше с его солдафонской прямотой эту миссию тоже не стоит доверять, — приоткрыв один глаз, подал голос Прошка.
— Сейчас бы сюда Татьяну, — вздохнула я. — Надо ее как-нибудь вызвать. Она — человек посторонний, к тому же врач, хирург. Ее профессиональная подготовка наверняка включает и умение разговаривать с родственниками. Лучше ее никто не справится.
И тут, словно дар небес, ниспосланный в ответ на молитву, сверху спустилась Татьяна. Наверное, от нее тоже не ускользнуло странное состояние, в котором я спустилась с горы. Она вгляделась в наши лица и оценила обстановку.
— Что, скверные новости?
Все, как по команде, посмотрели на меня. Я молча кивнула.
— Мирон?..
Я опять кивнула.
— Что произошло? Где вы его обнаружили?
— Я увидела его сверху. Он… он там… на камнях.
— Может быть, он еще жив?
— Судя по позе — едва ли.
— Всякое бывает. Надо срочно его осмотреть.
— Да как туда доберешься? — Я мигом пришла в себя, представив, как мы с Прошкой горными козлами скачем вниз по скалам. А на этих скалах и горный козел ногу сломит. Я снова сникла.
— Придется что-нибудь придумать. У меня первый разряд по альпинизму. Веревка прочная найдется?
— Найдется. У меня целый моток капроновой, — ответила я.
— Тогда… Вот что. Сейчас мы вернемся в лагерь и предупредим остальных. Нина с утра не в себе, поэтому я на всякий случай захватила хорошее седативное. Заставлю ее проглотить лекарство, а потом кто-нибудь должен будет отвести ее в пансионат. Я напишу записку, в медпункте ей сделают укол. Кроме того, необходимо вызвать помощь. А мы тем временем попытаемся добраться до Мирона самостоятельно. Я обвяжусь веревкой, а вы меня спустите. Пошли!
Господи, что за женщина! Не представляю, что бы мы без нее делали.
Унылой вереницей мы поплелись за Татьяной.
— Нина, присядь, — ровно сказала она и мягко, но решительно усадила Нинку на ближайший камень. — Боюсь, у нас скверные новости. Мы нашли Мирона. Похоже, он вчера сорвался с обрыва.
В наступившей мертвой тишине я ясно слышала, как кровь стучит у меня в висках.
Истеричный крик разорвал тишину и вывел меня из оцепенения:
— Убийцы!
Татьяна не растерялась ни на мгновение. Она тут же отключила Нинку, надавив ей на сонную артерию, и наверняка спасла от инфаркта Генриха, попросив: