Уникум
Шрифт:
— Генрих, ты не мог бы мне помочь? Нужно влить в нее лекарство.
Генрих вышел из столбняка и подхватил бесчувственную Нинку. Татьяна взяла кружку с водой, которую протянул ей муж, накапала туда жидкости из аптечной склянки и ловко влила лекарство Нинке в рот. Нинка очнулась, вздрогнула, обвела всех безумным взглядом и попыталась вскочить, но Генрих удержал ее на месте.
— Тихо, Ниночка. Посиди немножко. Сейчас лекарство подействует.
Нинка громко разрыдалась.
— Генрих, Владик, Ярослав, отведите ее в пансионат, — распорядилась Татьяна. — Владик, разыщи
Да, эта женщина была достойна восхищения! Все повиновались ей беспрекословно, без лишних слов, не задавая глупых вопросов.
Славки подняли рыдающую Нинку и, поддерживая ее с двух сторон, повели вниз. Генрих мрачно шагал впереди. Я отыскала веревку, помогла Татьяне соорудить двойную петлю и укрепить на поясе, предварительно обмотав веревку толстым слоем бинтов. Прошка, разумеется, вертелся рядом, так и норовя заехать мне в глаз локтем. Лишь кошмар происходящего не позволил мне отвесить ему затрещину.
Все вместе мы поднялись на выступ, с которого двадцать минут назад я сделала свое страшное открытие.
— Да, Варвара, похоже, ты права, — заключила Татьяна. — Вряд ли он еще жив. Спускаться будем вон от тех кустов. Скорее всего, оттуда Мирон и сорвался.
Мы снова спустились в лагерь и нашли нужные кусты. Действительно, в зарослях можжевельника обнаружилась довольно широкая брешь.
— Как же он отсюда свалился? — выразил общее недоумение Леша. — Для того чтобы пробраться сквозь эти кусты, нужно было как следует постараться. Он что, совсем ничего не соображал?
— Не исключено, — мрачно ответила я. — Ты же видел, в каком состоянии Мирон покинул общество. Его бы и Великая китайская стена не остановила, не то что какие-то жалкие кусты.
— Не такие уж и жалкие! — не согласился Леша. — Попробуй пролезь через такие заросли. Это же Prunus spinosa, а не московская сирень.
— К делу, — напомнила Татьяна. — Сколько метров в этом мотке? Пятьдесят? Тогда, наверное, хватит. Держите веревку. Если я дерну один раз — значит, стоп, если два раза — продолжаем спуск, три раза — тащите наверх. Ну, пошли.
Она решительно нырнула в Prunus spinosa и исчезла из виду. Леша с Марком принялись потихоньку стравливать веревку. Я немного постояла с ними, потом поднялась наверх, чтобы наблюдать за спуском. Прошка поплелся за мной. Глядя на сноровистые движения Татьяны, я поняла, что о ней можно не тревожиться. Держась обеими руками за веревку, она спускалась лицом к скале. Одной ногой Татьяна отталкивалась от скалы, второй нащупывала точку опоры. Она двигалась легко и уверенно, без малейшей суеты, которая обычно свидетельствует о страхе. Я перевела взгляд на распростертое внизу тело.
На меня снова накатила дурнота. Я села прямо на землю, подобрала под себя ноги и прикрыла глаза. «Как
Я открыла глаза и посмотрела вниз. Татьяна склонилась над телом. Потом она выпрямилась и повернулась ко мне лицом. С высоты толком нельзя было ничего разобрать, но я сразу поняла, что чуда не произошло. Татьяна взялась за веревку и дернула три раза. Я встала и побрела к лагерю. Прошка сидел на камне, понуро свесив голову.
Леша с Марком сосредоточенно вытягивали веревку. Я подошла к ним.
— Ну как она там? — не поворачивая головы, спросил Марк.
— Нормально. Судя по всему, затея была напрасной.
— Ясно.
— Господи, ну почему они не поехали отдыхать куда-нибудь в другое место! Почему из всех пансионатов на Крымском побережье выбрали именно этот? Теперь я до конца жизни буду считать себя убийцей.
— Прекрати истерику! Во-первых, не одна ты вчера с Мироном поругалась, так что доля твоей вины неизвестна. Во-вторых, он сам нарывался. Ты точно так же могла взбеситься и понестись сломя голову к чертовой матери. В-третьих, нам не известно, что здесь на самом деле произошло. Может, он полез в кусты по нужде и спьяну не разобрал, куда идет.
— Ты видел когда-нибудь, чтобы кто-то ходил по нужде таким аллюром?
— Это смотря как припрет, — глубокомысленно заявил Леша. — При удачном стечении обстоятельств можно и мировой рекорд установить.
— В любом случае ты не желала Мирону смерти, — заключил Марк без особой, впрочем, убежденности.
— Нет, желала! Желала. Когда Генрих осчастливил нас известием о радостной встрече, я готова была весь пансионат взорвать, лишь бы никогда не видеть этой гнусной физиономии. Мы столько мечтали об этом отпуске, так нет, надо было Мирону сюда заявиться и все испортить!
— Да уж, — подал голос Леша. — Теперь мы вряд ли сможем наслаждаться отдыхом. Хотя от своего присутствия Мирон нас избавил.
Снова осознав весь ужас происходящего, все погрузились в мрачное молчание.
Татьяна выбралась из кустов и молча отвязала веревку. Все было ясно без слов. Приплелся Прошка, глянул на наши лица и тяжело вздохнул.
— Я там воды согрел. Может, чаю выпьем? А то мы и не завтракали сегодня.
— Да, чаю надо выпить, — поддержал его Леша. — К тому же почти не спали. У меня все перед глазами плывет.