Вспаханное поле
Шрифт:
Пабло. Но достаточно было посмотреть на его лицо, что¬
бы сразу догадаться, что он вернулся с дурной вестью.
— Я доехал до участка Арречеа, но не нашел его, —
сказал Пабло.
Лица всех присутствующих выразили растерянность,
только Элена не поддалась общему замешательству и ре¬
шительно распорядилась:
— Поезжайте, а то пропустите поезд. Ребята, несите
чемоданы!
226
Она вошла в дом в сопровождении
Эмилио, а Пабло и Мануэль стали укладывать вещи в
тарантас.
— Пабло, проводи их, пожалуйста, на станцию, —
попросил Маноло.
Хотя эта неожиданная просьба была для Пабло очень
приятной, он заколебался.
— Разве ты не хочешь поехать?
— Хочу, но мне нужно остаться, чтобы поговорить с
матерью.
Пабло посмотрел ему в глаза и молча потупился с
таким видом, что Мануэль подумал, что он подозревает
или даже знает о разговоре, происшедшем в это утро
между ним и Панчо.
— Я поругался с отцом, — сказал он. — Вчера Сефе-
рино сообщил мне, что в селении ходят слухи, будто он
проиграл тяжбу. Черт меня дернул передать это старику.
Зачем я это сделал?.. Он взбеленился и заорал, что,
вместо того чтобы заниматься хозяйством, я разношу
сплетни. Представляешь?.. Можешь мне поверить, я не на¬
мерен это больше терпеть — сыт по горло!
Пабло ничего не ответил. Оглянувшись, он увидел де¬
вушек, которые снова появились, уже готовые к отъезду.
За ними показались Элена и Эмилио. Из кухни вышла
Клотильда.
— Мне очень жаль, что, навестив вас в кои-то веки, я
не мог сообщить вам более приятных новостей, — сказал
Эмилио. — Как только приеду в Буэнос-Айрес, справ¬
люсь о результатах апелляции. Не надо отчаиваться, у
нас очень хороший адвокат.
Элена заставила себя улыбнуться, чтобы не омрачать
минуты расставания.
— Как бы там ни было, спасибо за все. Жаль, что мы
не смогли принять вас лучше.
— Лаура просто чудесно провела время. Что до меня,
то я будто снова пережил молодость — самые счастливые
годы моей жизни.
Эмилио задумчивым взглядом окинул окрестность.
Ему вспомнилась равнина, какой она была в те далекие
дни, когда он со своим начальником разъезжал по ней,
измеряя земельные участки, — гладкая как скатерть, по¬
росшая бурьяном, без изгородей и межевых знаков. То
был огромный простор почти нетронутой и неразведанной
227
15*
земли, где кишмя кишели дикие твари. Он сравнивал с
этим
на котором колыхался маис, а на горизонте — купы деревь¬
ев и мельницы. Это превращение было делом рук таких
людей, как его тесть и Панчо, их труд дал осязаемые
плоды. Он сопоставлял этот труд со своим трудом, и ему
было горько сознавать, что большую часть жизни он про¬
вел, визируя и подписывая бумаги, которые даже не он
составлял, и что, когда он умрет, он не оставит после се„бя
никакого следа — только бланки, одни только бланки,
заполненные цифрами, и гору формуляров, которые будут
съедены крысами или сожжены.
— Ну, что ж, Элена, — сказал он, со слабой улыбкой
протянув ей руку, — поеду опять корпеть над бумагами,
опять изо дня в день отсиживать в канцелярии положен¬
ные часы.
— Прощай, Эмилио! — взволнованно ответила она и
обняла его.
Растроганный и смущенный, он попрощался с Кло¬
тильдой и подошел к Пабло пожать ему руку, но тот ска¬
зал:
— Я поеду с вами — провожу вас на станцию.
— Разве Маноло не поедет?
Мануэль, уже попрощавшийся с сестрой и кузиной,
выступил вперед и объявил:
— Я остаюсь!.. Счастливо вам доехать! До скорой
встречи!
Он пожал руку дяде и подошел к матери. Пабло вско¬
чил на лошадь, а Хулия, взяв в руки вожжи, еще раз по¬
прощалась:
— До свиданья, мама! До свиданья, Маноло!.. Пере¬
дайте привет папе!
Тарантас тронулся и в сопровождении Пабло выехал
за ограду. Опять послышались прощальные приветствия
Хулии, Лауры и Эмилио. Элена, Маноло и Клотильда
ответили им. Скоро голоса смолкли, но еще белели плат¬
ки, которыми махали девушки. Мануэль смотрел на мать,
вставшую на цыпочки, чтобы подольше их видеть. Она с
волнением вспоминала, как много лет назад она вот так
же уезжала с Эстер, покидая Панчо. Тарантас уже скрыл¬
ся из виду. Клотильда уголком фартука вытерла глаза и
ушла в кухню, оставив мать и сына одних. Маноло, видя,
что мать взволнована, решил не говорить с ней о своем
228
деле, чтобы не огорчать ее еще больше. Но Элена, обер¬
нувшись к нему, неожиданно спросила:
— Почему ты не поехал их проводить, как наказал
отец?
Упоминание об отце вывело его из равновесия, и, за¬
быв о намерении пока не посвящать мать в свои планы,