Янтарин
Шрифт:
— Книга? Что за книга?
— Про фениксов. Она прочитала что-то, что её сильно… разозлило, наверное. Я не видела печали. Фелиша вспылила… в прямом смысле. Вот и вся история. Не нужно расследования. А королю можете сказать, что моя сестра нечаянно разлила масляный фонарь.
— Угу. А ещё понатыкала по всему архиву штук двадцать факелов, которые тоже нечаянно подожгла. От одного фонаря полздания не сносит. Хорошо хоть сама не убилась.
— Бросьте, Веллерен, она ведь феникс. Пусть даже и наполовину. Что ей будет от огня?
Она никогда не видела, чтоб Пиявку так косило! Он резко
— Вы не видели того, принцесса, что видел я.
Таша соскользнула с кресла, протянула руку, слепо выискивая вспылившего собеседника. Ладонь прошлась по вздрогнувшей спине, но вампир не обернулся, только ещё больше подобрался, готовый в любой момент сорваться с карниза и удрать в спасительную прохладу ночи.
— Тебя беспокоит храм Солнца, я знаю. — Руки бесстрашно обхватили Веллерена, шёлковая завеса густых волос упала ему за плечи. — Что там произошло? Кроме очевидного.
Откуда ей было знать, что этот кровосос на самом деле умеет не только издеваться и насмехаться? Откуда она знала, что Пиявку тоже мучают кошмары? Даже чаще, чем её. Постоянно. Из ночи в ночь. Из года в год. Из столетия в столетие…
— Гельхен, прочь с дороги!
Сцепившиеся наёмник и мертвяк не сразу поняли, кто это пытается вклиниться в их тесный междусобойчик. Принцесса оттолкнула замешкавшегося мужчину, выхватывая что-то из-за пояса. Перламутрово блеснул витой рог. В ушах неожиданно заложило — умчавшаяся на запад гроза плюнула спаренной молнией и взорвалась в ушах рявканьем грома.
— …ет!
Поздно: скрытая в роге энергия полыхнула-плюнула в первую волну нападающих, разметав их, но не причинив ощутимого вреда. Остаток заряда прошёл сквозь неплотные ряды и впился в каменные плиты. Из которых тут же полезла очередная партия оживших трупов. Гельхен удручённо взвыл. Мертвяки тоже — от восторга.
— Что ты натворила?! — наёмник вырвал постепенно угасающий рог и со всей дури зашвырнул его в провал, где он взорвался, вызвав обвал одного из "клыков" Кулан-Тара. Ещё одно гнилое дупло… — Тебе что, этих не хватало? Там же светлая магия, она для этих тварей, что невинная девица для чернокнижника.
Он махнул в сторону урчащих мертвецов, попутно съездив кулаком самому ретивому. Тот отлетел в сторону, помотал башкой и полез обратно — свежий и перевозбуждённый.
— Бежим!
— Куда?
Их окружили на диво быстро и профессионально, словно мертвяки не лежали себе спокойно под обломками храма уже две сотни лет, а методично изучали искусство боя и сопутствующие ему приложения.
Гельхен отошёл к краю, задвигая себе за спину принцессу. И сам задвигаясь за обломок скалы, бывший некогда одним из "зубов", очень удачно отделивший небольшой закуток от общего бардака. Правда, между каменным боком и обрывом остался всего лишь шаг, но девчонке места хватит, а сам он отсиживаться не собирался.
— Только не вмешивайся.
Она удивлённо подняла глаза на его застывшую спину. Неужели попросил?
— Предупреждаю: будешь путаться под ногами — либо они схарчат, либо сам запинаю. Возможно, нечаянно.
Девушка хмыкнула. Чуть высунулась из укрытия, вгляделась в лица —
— Рассвет скоро, — задумчиво проговорила Фелиша.
— И что? — рявкнул Гельхен, выскакивая наружу и откидывая сразу двоих. Третьего он таки полоснул по шее, но мертвяк даже не заметил. Тонкая полоска сукровицы выступила из раны и тут же засохла. — Думаешь, они отвлекутся на дивные пейзажи?
— А в могилу они не улягутся?
— С чего бы им…
Конец фразы утонул в треске ломающегося о головы камня, распавшегося в руках наёмника на две неравные половины. Одну он бросил в толпу, придавив самых шустрых, вторая вывернулась из руки и ударила по ноге. Фелиша вскрикнула. Он обернулся с искажённым лицом. Всего на секунду. И увидел летящий в его сторону кинжал с обломанным острием — даже не кинжал, а смазанную полоску стали, вызывающе ярко сверкнувшую в бледнеющем небе. Не успел не испугаться, не возмутиться: "я же говорил, чтоб не высовывалась!", "а в меня-то за что?" — лезвие вжикнуло мимо уха и чиркануло по белой тонкой руке, нацелившейся на открывшуюся шею. И улетело дальше. Чего ещё ожидать от девчонки? Хорошо хоть вообще попала. А могла и промазать. Вернее, угодить не в того, кого следует…
Совершенно пустяковая рана, скорей, даже царапина — не то что мёртвый, тут и не всякий живой почешется. Однако мертвяк взвыл неожиданно звонким мальчишеским голосом. Пустые глаза полыхнули привычной для фениксов огненной радужкой. И угасли. Закатились под лоб, мальчишка дёрнулся и упал к ногам замершего Гельхена.
— Чтоб тебя, — ахнул наёмник и обернулся к принцессе, — Фелиша! Фелль, ау!
Он шагнул к девушке, встряхнул за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза.
— Эй, очнись давай!
— Он умер? — тихо шепнула принцесса. В глаза так и не взглянула — всё смотрела на распростёртого мертвяка. Нет, мёртвого феникса.
— Угу. Двести лет назад. Приди в себя!
— Но я не хотела…
Хлясь! Щека запылала от пощёчины.
Глаза из тёпло-медовых стали холодно-прозрачными.
— Ещё раз… — зло прошипела она, хватая мужчину за грудки. Меланхолии как не бывало. Гельхен усмехнулся, чувствуя как тлеет под хрупкими девичьими пальчиками его рубаха.
…значит, не от страха, а от гнева? Странно, обычно огонь — это защитная реакция. Любопытно, любопытно… И проблемно. Потушить гнев куда проще страха…
— И что тогда? — он надменно усмехнулся, разжал пальцы. — Ну что ты, соплячка, можешь мне сделать?
Из ладоней хлынуло пламя. Хорошо хоть успел вовремя вывернуть руки и огонь полоснул за скалу, опалив и без того чёрный комель ели и урчащих на некотором отдалении тварей. От тех, кто не успел отскочить, остались знакомо дымящиеся кучки пепла.
— Отлично! Вызови дракона. Здесь водится один.
— Что? Зачем?! — озадаченное выражение на лице сменилось удивлением и даже возмущением.