Занавес
Шрифт:
— Мне кажется, — импульсивно произнёс я, — с детьми не надо нянчиться, надо воспитывать их в здоровом духе. А миссис Фрэнклин, между прочим, отнюдь не добра и внимательна к другим.
Реакция Пуаро была довольно странной. Он закрыл глаза и пробормотал:
— Каштановые волосы.
У сиделки Кравен, правда, были каштановые волосы, но я не понял, что он хотел этим сказать. Я не произнёс ни слова.
Глава 11
На следующий день, перед обедом, произошёл разговор, взволновавший меня.
Нас
Как-то случайно у нас зашла речь об эутаназии [20] .
Говорил в основном Бойд Каррингтон. Нортон вставил всего несколько слов, а Джудит молчала и внимательно слушала.
Я заявил, что имеются все основания для поддержания практики «лёгкой смерти», хотя чисто по-человечески я против этого. Кроме того, подчеркнул я, эутаназия даёт слишком много власти родственникам умирающего.
Нортон согласился со мной и добавил, что умерщвление должно происходить с согласия и одобрения самого больного, если исход продолжительной болезни все равно будет смертельным.
20
Эутаназия (греч.) — лёгкая смерть или умерщвление в случае неизлечимой болезни.
— Да, но вот в этом-то и загадка, — заметил Бойд Каррингтон. — Вряд ли найдутся люди, желающие, как мы обычно говорим, «прекратить своё существование».
Затем он рассказал историю, которая, по его словам, произошла с человеком, страдавшим раком, а оперировать было уже поздно. Этот больной попросил дежурного врача дать ему какое-нибудь лекарство, чтобы навсегда покончить с жизнью. Доктор, однако, отказался. «Не могу, старина», — сказал он. Позднее, уходя домой, он оставил пациенту несколько таблеток морфия, тщательно объяснив при этом, сколько таблеток можно принять за один раз и какова опасная доза. Таблетки остались у больного, который мог легко принять смертельную дозу, но не сделал этого, доказав тем самым, что, несмотря на просьбы, человек быстрой и лёгкой смерти предпочитает страдание.
В этот самый момент в разговор вступила Джудит.
— Конечно, он предпочёл страдание, — резко произнесла она. — Ведь у него не было другого выхода.
Бойд Каррингтон попросил объяснить, что она имеет в виду.
— Я хочу сказать, что у больных душой и телом нет силы принять решение. Это должны сделать за них. Это обязанность тех, кто их любит.
— Обязанность? — с сомнением спросил я.
— Да, именно обязанность тех, у кого здравый ум, и кто может взять на себя всю ответственность.
— И оказаться в тюрьме за преднамеренное убийство? — Бойд Каррингтон покачал головой.
— Не обязательно. В любом случае, если вы кого-то любите, то следует рискнуть.
— Послушайте, Джудит, — вставил Нортон, — вы просто предлагаете брать на себя ужасную ответственность.
— Не думаю. Люди слишком боятся ответственности. Они берут её на себя, когда дело касается
— Это другое дело, разве не так?
— Да, так, — ответила Джудит. — Оно важнее.
— Я умолкаю, — пробормотал Нортон.
— Так значит, — с интересом спросил Бойд Каррингтон, — вы бы пошли на риск?
— Думаю, что да, — ответила Джудит. — Я не боюсь риска.
Бойд Каррингтон покачал головой.
— Вы же прекрасно знаете, что так никогда не будет. Вы не сможете дать людям право самим решать вопросы жизни и смерти.
— Бойд, — вставил Нортон, — у многих просто не хватит духа взять на себя такую ответственность. Я не думаю, что вы пошли бы на это, если бы встал такой вопрос.
— Конечно, нельзя быть абсолютно во всём уверенной, но, мне кажется, — произнесла Джудит, — я бы пошла на такой риск.
— Только в том случае, если это коснётся ваших личных интересов, — с усмешкой заметил Нортон.
Джудит вспыхнула и резко ответила:
— Ваши слова лишний раз подтверждают, что вы ничего не понимаете. Напротив, я ничего не смогла бы сделать, если бы это касалось лично меня. Неужели вы не понимаете? — спросила она, обращаясь ко всем нам. — Это не должно иметь никакого отношения к вашей личной жизни. Только при таких условиях вы сможете взять на себя тяжелую ответственность прервать чью-то жизнь! Здесь нет места личному эгоизму.
— Всё равно, — сказал Нортон, — вы бы не сделали этого.
— Нет, сделала бы, — настаивала Джудит. — Для начала должна сказать, что, в отличие от большинства людей, не считаю жизнь священной. В жизни не должно быть неудачников, бесполезных людей. И так слишком много грязи. Жить должен только тот, кто может внести честный вклад в развитие общества, с другими же следует решительно бороться. Разве вы не согласны со мной? — неожиданно обратилась она к Бонду Каррингтону.
— В принципе согласен, — медленно произнёс он. — Только достойные должны жить.
— А вы взяли бы всё на себя, если бы это было необходимо?
— Возможно. Я не знаю… — Бойд Каррингтон отвечал нерешительно.
— Многие согласились бы с вами в теории, — спокойно заметил Нортон, — но практика — это другое дело.
— Нелогично.
— Конечно, — нетерпеливо парировал Нортон. — В сущности это вопрос мужества, но у большинства людей, грубо выражаясь, кишка тонка.
Джудит молчала, а Нортон продолжал:
— Честно говоря, Джудит, вы такая же как все и у вас не хватило бы мужества в нужную минуту.
— Вы так думаете?
— Уверен в этом.
— Боюсь, вы ошибаетесь, Нортон, — произнёс Бойд Каррингтон. — Мне кажется, у Джудит мужества более чем предостаточно. К счастью, подобные проблемы редко возникают.
Из дома послышался звук гонга. Джудит поднялась.
— И всё же вы не правы, — произнесла она чётко, обращаясь к Нортону. — У меня гораздо больше силы духа, чем вы думаете.
Она медленно пошла в сторону дома.
— Эй, подождите меня, Джудит, — крикнул Бойд Каррингтон и последовал за ней.