Занавес
Шрифт:
Вряд ли он может что — либо знать о моих переживаниях — конечно, — если Джудит не поставила его в известность. Я на секунду задумался над этим, но потом решил, что не стоит беспокоиться, так как Джудит никогда ничего никому не рассказывает.
Вероятно, он думает, что я не догадываюсь об их планах.
Мне оставалось только ждать. Наверное пройдёт достаточно времени, возможно час или два, прежде чем Аллертон отправится спать Он всегда очень поздно ложился.
Я сидел тихо и ждал.
Неожиданный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Это оказался
Я едва пришёл в себя от шока. Пуаро! За весь вечер я ни разу с нём не вспомнил. Он, должно быть, подумал, что со мной что-то произошло. Это меня несколько взволновало. Во-первых, мне было стыдно, что я не зашёл к нему, во-вторых, я не хотел, чтобы он думал, что что-нибудь случилось.
Я последовал за Кёртиссом.
— Eh bien, — воскликнул Пуаро. — Итак, вы бросили меня, да?
Я зевнул и выжал из себя виноватую улыбку.
— Ужасно виноват, старина, — сказал я, — но, говоря по правде, меня мучает такая сильная головная боль, что я едва открываю глаза. Это, наверное, из-за грозы. Я чувствую себя настолько одуревшим, что даже забыл пожелать вам спокойной ночи.
Как я и думал, Пуаро сразу же проявил беспокойство. Он предложил мне различные лекарства, обвинив меня в том, что я обычно сижу на сквозняке (это в тёплый летний день), но я отказался от аспирина на том только основании, что уже принял несколько таблеток. Выпалив всё это, он заставил меня осушить чашку сладкого, но совершенно невкусного шоколада!
— Это успокоит ваши нервы, поверьте мне, — заметил Пуаро.
Я выпил до дна, чтобы не спорить, а затем (взволнованные восклицания Пуаро всё ещё звучали у меня в ушах) пожелал ему доброй ночи.
Я вернулся к себе в комнату и чуть — чуть приоткрыл дверь, чтобы слышать, когда Аллертон пойдёт по коридору. Конечно, нужно было ещё какое-то время подождать.
Я сидел и ждал, думая о своей покойной жене. Раз, чуть слышно, я прошептал:
— Понимаешь, дорогая, я хочу спасти её.
Ведь она предоставила Джудит моим заботам. Я не должен обмануть её.
И в этой тишине и неподвижности я вдруг почувствовал, что Сайндерс рядом со мной. Мне казалось, что она в комнате.
Я продолжал сидеть в мрачном ожидании.
Глава 13
Беспристрастно описывать события — всё равно, что бить по собственному самолюбию.
Дело в том, что я сидел, ждал Аллертона и заснул!
Конечно, в этом нет ничего удивительного. Я очень плохо спал в предыдущую ночь, а на следующий день всё время был на свежем воздухе. Я был истерзан переживаниями и довёл себя до нервного истощения мыслью о том, что собирался сделать. Кроме всего прочего, я очень плохо переношу дождливую, грозовую погоду. Концентрация воли стоила мне немалых усилий.
Тем не менее, это произошло, и я сидя заснул. Когда я проснулся, солнце было уже высоко, птицы весело щебетали. Я обнаружил, что всю ночь провёл в кресле, не раздеваясь, и всё тело моё затекло от неудобной
Вначале я был смущён, затем ошарашен, возмущён и наконец почувствовал огромное облегчение.
Чьи же это слова: «Самый тёмный в жизни день обязательно пройдёт! (Доживите до завтра!)»? Насколько это верно! Я вдруг отчётливо понял, что был не прав и вёл себя глупо, потеряв всякое чувство меры. Ведь я хотел убить человека!
В этот момент мой взгляд упал на стакан виски. Я вздрогнул, встал, отдернул занавески и вылил содержимое стакана за окно. Я, видимо, вчера сошёл с ума!
Затем я побрился, принял ванну и оделся. Чувствуя себя намного лучше, я отправился к Пуаро, который всегда вставал очень рано, и откровенно всё ему рассказал.
Должен признаться, я почувствовал огромное облегчение.
— Боже мой, какие глупости вас беспокоят, — Пуаро покачал головой, — но я очень рад, что вы пришли и исповедались мне в своих грехах. Но почему, мой дорогой друг, вы не рассказали мне этого вчера вечером?
— Я боялся, — стыдливо признался я, — что вы попытаетесь остановить меня.
— Конечно, я сделал бы это, вне всяких сомнений. Неужели вы думаете, что мне хочется видеть вас повешенным из-за какого-то негодяя по имени Аллертон?
— Меня бы никто не нашёл, — заметил я. — Ведь я принял все меры предосторожности.
— Каждый убийца всегда в этом уверен, но у вас же здравый рассудок! Позвольте, однако, заметить, мой друг, что вы не так умны, как вам это кажется.
— Я всё предусмотрел. Я стер отпечатки пальцев на бутылке.
— Верно, но вместе со своими вы уничтожили и отпечатки пальцев Аллертона. Представим, что его нашли мёртвым. Что за этим последует? Делают вскрытие и устанавливают, что он умер от смертельной дозы сламберила. Возникает вопрос: случайность это или нет? Tiens [21] , отпечатков его пальцев на бутылке нет. Почему? Случайность это или самоубийство? Но у него не было причин стирать их. Затем вдруг устанавливают, что примерно половина оставшихся в бутылке таблеток — это таблетки аспирина.
21
Кстати (франц.)
— Но таблетки аспирина есть почти у каждого, — едва слышно пробормотал я.
— Да, но не у каждого есть дочь, которую Аллертон, говоря языком мелодрамы, преследует с бесчестными намерениями. Накануне вы поссорились с вашей дочерью именно по этому поводу. Два свидетеля — Бойд Каррингтон и Нортон — могут не только подтвердить это, но и рассказать о вашей ненависти к Аллертону. Нет, Гастингс, даром вам это бы не прошло. Всё внимание следствия сосредоточилось бы на вас. Причем, от страха и ужаса вы дошли бы до такого состояния, что следователь наверняка бы пришёл к выводу, что именно вы — преступник. Более того, вполне возможно, что кто-нибудь видел ваши манипуляции с таблетками.