Заносы
Шрифт:
На работу мы теперь приходим – уже не до болтовни: обойдем склад, осмотрим все внимательно хозяйским глазом, где тут чего у нас без пользы пропадает. Во, блоки – по шестьдесят рублей штука, металл: проволока, швеллер, уголки – все нужное, полезное, в хозяйстве пригодится. Надо только знать – что, куда, кому и почем.
Не успел я решить вопрос с оборудованием, Мишка снова пришел на работу серьезный и озабоченный.
– Договорился с мужиками, – объявил. – Там на пустыре вояки себе гаражи строят. Кооператив организовали. Мы им толкнем эти ВИУ и перекрытия. Это тебе не рубероид!
На следующий день Мишка явился на работу на самосвале. На проходной что-то непонятное творится. Суматоха, люди незнакомые, проверка какая-то идет. Вахтер не пускает самосвал на территорию.
– Да он со мной! – Мишка орет. – Ты что!? Открывай!
– Миш, нельзя! – Федя ему строго. – У нас тут такое творится! Начальника вашего повязали!
– Бойкова, что ли?!
– Его! Он четыре блока толкнул в Перхушково! Судом дело пахнет!
– Гони отсюда! – Мишка шоферу. – И побыстрей!
А на заводе следствие завертелось. Отдел сбыта трясти начали, за Бойкова всерьез взялись. Но руководство комбината за него вступилось. Бойков работник хороший. Директор его ценит. Отстояли. Однако милиции пришлось отстегнуть пару блоков отступного – они там у себя тоже что-то строили.
Но все равно, мы с Мишкой решили с коммерцией пока повременить.
– Время не подходящее, – вздохнул Мишка с сожалением. – Подождем, пока эта суматоха утихнет.
Происхождение человека
Несмотря на перебои с мясом и сложную международную обстановку всех нас очень беспокоил дарвинизм – обезьяно-человеческая теория. И это серьезно. Ну не хотели мы вести свою родословную от обезьян! Почему хотя бы в этом не предоставить людям свободу самоопределения?! Если материалисты настаивают – пусть считаются потомками обезьян. Но зачем всех в одну кучу мешать?! Человек с любой родословной должен иметь право на существование! Тем более, мифы разных народов рассказывают об этом совершенно по-разному.
Так нет. Наш районный лектор, крупный мужчина с толстыми руками и ногами, рыжий и в очках – копия орангутана, выйдет иной раз и приседает перед домом. Это у него физкультура такая. Когда его вижу приседающего, всегда удивляюсь: почему такие здоровые мощные люди землю не пашут, металл не льют, железобетонные панели не формуют, а я такой хилый с таким большим ломом да здоровенной лопатой без конца план выполняю!? Не успеешь один выполнить – вот тебе новый еще больше!
Мужик этот орангутанообразный читает лекции для районных коммунистов, и однажды в знак особого доверия и расположения духа по блату втихаря написал на доске мелком «57» и тут же стер.
– Беспартийным мы другие цифры называем, – шепнул первым рядам.
57 – это процент наших военных расходов от общего бюджета страны. Сумма немалая, и мы, рядовые коммунисты района, гордились тем, что нам ее доверили. Беспартийным активистам, я знаю, доверили только 51 %, а неактивистам – вообще ничего. Но им и не надо. С другой стороны, Юра мне
Но и за 57 % спасибо!
– Теперь вы понимаете, – говорит лектор, – почему у нас еще кое-где время от времени случаются проблемы с продовольствием?
– Теперь понимаем, – закивал народ. – А сколько американцы тратят на вооружение?
– Американцы, – говорит лектор, – пятьдесят восемь процентов. Они сейчас усиленно наращивают военное производство. Теперь вы понимаете?
– Понимаем, – вздохнули рядовые коммунисты, убедившись, что дальше с мясом будет еще хуже.
– Тем не менее, – подбодрил лектор взгрустнувший народ, – по некоторым позициям мы их все равно догоняем, даже несмотря на то, что у них потогонная система! Но не так быстро, как хотелось бы. Есть положительные сдвиги и в сельском хозяйстве.
Удивительно! Почему наше сельское хозяйство постоянно куда-то сдвигается с магистрального пути поставок нам американского зерна. И как можно считать врагом страну, которая нас подкармливает?! Не дай Бог, начнется война и мы победим – с голоду же передохнем!
Но лектор всех успокоил, сказав, что мы их все равно догоним и перегоним, потому что у них эксплуатация и классовый антагонизм, а у нас классов нет, народ и Партия едины, а цель общая.
И вот этот лектор, человек, может, неплохой и беззлобный, если его хорошо кормить, тоже вдруг ни с того ни с сего – про дарвинизм.
Я чуть из кресла ни выпал. На него посмотришь – и сразу ясно, от кого он произошел, точнее, пытается произойти. С него очки снять – орангутан орангутаном. Да и в очках!.. Но вокруг люди сидят – ничего с ним общего! И совершенно разные! Как можно всех в одну кучу?!
А мне все это надо в массы нести! Еще с кандидатского срока нагрузили, и никак отбояриться не могу. Хорошо еще, темы занятий сам выбираю.
Про построение коммунизма рядовые члены КПСС нашего завода стеновых материалов слушать сразу отказались. Руками замахали – это мы и так знаем. О международном положении – ничего, согласились. Всем польза, и мне не трудно. Перед лекцией газет почитаю и пересказываю. Все нормально шло до поры, и вдруг Валера сварщик ни с того ни с сего спрашивает:
– А вот на такой вопрос наука может ответить?
Пришлось мне держать ответ и за нашу науку.
– Какой вопрос?
– От кого произошел человек?
– Это не совсем по теме, – говорю.
– Но вопрос-то интересный, – настаивает Валера и смотрит на меня испытующе.
Деваться некуда: шаг влево, шаг вправо – «антинаучная пропаганда», но и рекламировать дарвинизм никакого желания. И вовсе не потому, что я с ним не согласен. Если честно, я и сам не знаю! Люди-то разные! Я только за себя могу отвечать. Матушка твердо сказала: у нас в роду обезьян не было! Это после того, как в пятом классе учительница на меня нажаловалась – по партам, мол, бегал, кривлялся, на дверях катался и ручку оторвал.