Зеленая

Лейк Джей

Вдруг из-за скал внизу выскочили двенадцать всадников. Они издали приказали нам лечь на землю, пригрозив, если мы не послушаемся, убить нас на месте.

Разбойники злились на нас, потому что мы убили их сообщников. Но не настолько злились, чтобы прикончить нас сразу же. Правда, они как следует попинали нас ногами. Они сорвали с меня плащ, увидели мой черный костюм и опешили. Потом начали о чем-то горячо спорить.

Очевидно, их послали, чтобы меня разыскать.

Они снова разозлились, когда я отказалась садиться

верхом на одну из лошадей. Правда, когда они поняли, в чем дело, то расхохотались.

В конце концов с меня стянули сапоги и закинули животом поперек седла. Я уткнулась носом в чьи-то переметные сумки, из которых воняло старым сыром и гнилью. Выгнув шею, я увидела Септио. Как завороженный он покачивался в седле за спиной другого разбойника. Наши норовистые клячи, если можно так выразиться, предали нас. Они издали почуяли коней и побрели им навстречу. Их вели в поводу за нашим караваном.

Мы спускались по узкой, извилистой горной тропе на краю обрыва. Я поняла, что скоро мы выйдем на Ячменную дорогу.

Путь оказался долгим и болезненным. Я и помыслить не могла, что когда-нибудь начну мечтать о своем старом седле. И все же ехать в седле было гораздо удобнее, чем так.

По пути мы миновали несколько разбойничьих лагерей. Первые были малолюдными и грязными; чем дальше, тем богаче были палатки и тем больше народу сидело вокруг костров.

До моих ушей донеслись раскаты грома. Странно — ведь утро было совершенно безоблачным.

Моя лошадь заржала и остановилась. Чьи-то грубые руки сбросили меня на землю; я едва не ударилась головой о камень. Рыжеволосый крепыш грубо вздернул меня на ноги. Раскаты грома слышались все чаще. Другой разбойник увел перепуганных лошадей.

Вдруг голубое небо прорезала вспышка молнии; она вонзилась в землю шагах в ста передо мной. За ней последовали другие вспышки. Молнии били своеобразно — по окружности. Посередине круга, образованного молниями, стояла большая палатка, обтянутая звериными шкурами. Приглядевшись, я с ужасом узнала мех пардайнов. Меня замутило; я поняла, какие чувства испытал Септио, увидев, как я приканчиваю раненых.

Круг, в который били молнии, служил своего рода оградой. Если кто-то приближался к ней, слышался новый раскат грома, а в окружность била молния. Вокруг своеобразной ограды также было пусто на много шагов; судя по всему, разбойники побаивались своего главаря.

— Он в самом деле бог, — сказала я.

— Неплохо соображаешь для священника, — проворчал мой рыжеволосый разбойник. По-петрейски он говорил с сильным акцентом, но не с иностранным. Судя по всему, он был уроженцем высокогорья.

— Не нужно особого таланта, чтобы увидеть такое чудо. — И веры тоже не требуется… Такие «чудеса» устраивают специально для неверующих. Правда, подобная магия очень дорога… понятно, почему так тревожится богиня Лилия. Может ли титанобог снова вернуться в мир? А может, такими чудесами сопровождается появление на свет любого божества?

— Иди! — Меня подтолкнули к кругу молний.

Из-за раны, усталости и долгой поездки я ног под собой

не чувствовала. Септио ковылял рядом.

— Эй! — Я покосилась на него.

Глаза у него остекленели. Изо рта текла кровь.

Я снова окликнула его:

— Что с тобой?

Губы Септио зашевелились, но на них лишь вспухали кроваво-красные пузыри.

Во имя Колеса, с ним что-то не так… Ему плохо!

— Пошли в палатку, — сказала я. — Либо он нас убьет, либо отпустит.

Мой бедный друг что-то проворчал, но поплелся за мной.

Уклоняться от молний я не пыталась, не видя в этом смысла. Молниями распоряжался Чойбалсан; значит, он мог по своему желанию наслать их или убрать. Приближаясь к кругу, я испытала очень странное чувство. Во рту появился металлический привкус. Волосы на затылке встали дыбом. Голова стала пустой и легкой; я слышала повсюду мерный гул.

Спотыкаясь, мы миновали границу круга. Из-за того что нам туго стянули лодыжки, пришлось двигаться мелкими шажками. Громовые раскаты оглушали, но молнии в нас не били. Палатка стояла в центре круга, не защищенная более ничем, даже земляным валом.

Я откинула входной клапан. Септио налетел на меня сзади, и мы оба чуть не упали.

Посередине палатки стоял большой черный камень, по бокам которого было воткнуто два шеста. Камень как будто пузырился и горел. Я узнала в нем упавшую звезду. Сама я ни разу не видела, как звезды падают с неба, но читала о них в книгах, которые приносила госпожа Даная.

На стенах висели лошадиные попоны и несколько мятых гобеленов, наверное украденных из какой-нибудь усадьбы. На полу валялись продранные ковры и одеяла. Перед черным камнем стояло низкое сиденье без спинки.

Мы были одни в доме царя, который готовился стать богом. Или, наоборот, бога, который готовился стать царем.

«Богиня! — взмолилась я. — Я не прошу тебя мне помочь, ибо это мое испытание. Не прошу и смелости, ибо это тоже мое испытание. Дай мне на время силу и мудрость, которую ты можешь дать… — Глаза мои наполнились слезами. — И удели толику милосердия и жалости Септио, если его бог еще не позаботился о нем!»

Неожиданно сзади вышел Федеро и окинул меня внимательным взглядом. В первый миг я подумала, что он пришел мне на помощь. Потом я заметила, как необычно он одет. Вместо модного костюма на нем были узкие кожаные штаны и толстый стеганый жилет. Так же были одеты разбойники, напавшие на нас в горах. Правда, в отличие от разбойников, Федеро не был вооружен.

Мне показалось, что держится Федеро более свободно и раскованно, чем на Текстильной бирже.

Предатель! У меня невольно вытянулось лицо.

Федеро ухватил меня пальцами за подбородок и стал осматривать мое лицо. Оскорбительный жест сразу отрезвил меня.

— Значит, ты помогаешь родиться новому божеству? — спросила я.

— Зелёная, не притворяйся глупее, чем ты есть, — негромко ответил Федеро.

— Где он?

Федеро сел на сиденье, прислонившись спиной к небесному камню, и театральным жестом раскинул руки в стороны: