Зеленая
Шрифт:
Федеро не случайно обил палатку шкурами пардайнов и отправился охотиться в их края… Посмотрев на стены палатки, я вздрогнула. Федеро ищет недостающий осколок, получив который станет богом?!
Мыслями я все время возвращалась к Федеро и Танцовщице. Много лет назад, когда меня привезли на Гранатовый двор, они вступили в сговор и разработали для меня особую программу подготовки. Их замыслы подтолкнули меня к той тропе, которой я иду. Они хотели с моей помощью отобрать у Правителя, когда-то бывшего человеком,
Конечно, его сила могла перейти ко мне. Ведь магическую силу давным-давно отобрала у пардайнов человеческая рука…
Вокруг меня сгустился мрак. Я не сознавала, что погрузилась в сон, пока не услышала гром.
В палатку вошел Федеро. Следом за ним понурив голову плелась Танцовщица, скованная по рукам и ногам серебряными цепями.
Предатель зажег огонь в жаровнях, расставленных по углам. По его приказу тело Септио завернули в рваный ковер и унесли. Федеро наблюдал за происходящим с кислым видом. Он освободил нас с Танцовщицей, а затем как будто совершенно забыл о нас. Он приготовил себе скромный ужин с чаем и вином.
Я не знала, что он задумал. Потом я сообразила, что он пока и сам ничего не знает.
В моей опустошенной душе зажглась искра надежды. Скорее всего, замысел Федеро провалился — а может, он сомневается в исходе. Иначе он бы снова начал глумиться надо мной.
Подсев ко мне, Танцовщица начала растирать мне запястья и лодыжки, восстанавливая кровообращение. Мы обменивались быстрыми взглядами. В ее глазах плескалась такая печаль, что мне захотелось прижать ее к себе и крепко обнимать до тех пор, пока печаль не улетучится.
Наверняка Танцовщица разглядела достаточно и в моих глазах. Она увидела отвергнутую любовь, мое собственное предательство — и многочисленные смерти.
Мы долго смотрели друг на друга; потом я одними губами произнесла:
— Я люблю тебя.
Неужели я в самом деле испытывала такие чувства? Не знаю — даже сейчас. Тогда я не сомневалась в том, что конец близок. Мне не хотелось уходить во мрак одной.
Танцовщица украдкой послала мне воздушный поцелуй. Мы обе вздохнули. Потом она снова стала массировать мне руки, а я углубилась в свои мысли.
Поужинав, Федеро встал, изображая беззаботность. Уселся на свой трон без спинки, и я получила возможность разглядеть его как следует.
Время унесло веселого щеголя, которого я когда-то знала. Прежний Федеро был так же мертв, как бедняга Септио. Меня больше не пугали оглушительные громовые раскаты. Гром — дешевый трюк, который годился для народных гуляний. Федеро уже ничем не мог меня напугать, ведь он уже забрал мою жизнь. Скоро я умру на самом деле…
Я поняла, что почти не боюсь и смерти.
— Ну ладно, — произнес наконец Федеро.
Моя голова лежала на коленях Танцовщицы; она склонилась
Мне показалось, что Федеро не ждал от нас ответа, и потому я промолчала. Молчала и Танцовщица; я слышала лишь ее прерывистое дыхание. Слишком громкое для пардайны.
Федеро наклонился вперед.
— Я тебе не нужен, — пробормотал он. Глаза его были полны слез. — А с тобой мне справиться не под силу!
Решив, что его последние слова обращены ко мне, я улыбнулась своей сладчайшей улыбкой.
— В тебе, девочка, содержится кое-что, очень нужное мне. Женщина, в твоей власти забрать это у нее! — Я увидела выражение его лица, и внутри у меня все сжалось. — Вдвоем вы дадите то, что мне нужно! — Не отрывая спины от небесного камня, он нащупал рукой длинное кавалерийское копье, стоявшее у опорного столба. Я заметила, что острие копья в форме листа.
Федеро повертел копье в руке, положил древко себе на плечо, а острие направил на нас.
— В тебе застрял осколок Правителя. — Острие копья коснулось моей ноги. — Мы придумаем, как его извлечь!
Он слегка надавил на острие и провел им по ноге. Копье распороло мне штанину и поцарапало кожу.
Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, я с трудом преодолела желание вскочить и наброситься на него.
— Снимай! Иначе я разрежу их на тебе, — угрожающе сказал Федеро.
Если бы он разрезал штаны прямо на мне, я бы умерла быстрее. Неожиданно я поняла, что мне еще не хочется расставаться с жизнью. Негнущимися пальцами я с трудом расстегнула застежку и выпростала ноги.
Когда я согнула ноги в коленях, меня ожгло болью, как будто я села на целое гнездо шершней. Я тихо ахнула.
— Ты не обязана ему подчиняться, — тихо сказала Танцовщица.
— Нет, обязана! — проревел Федеро.
Снаружи прогремел гром, и вдруг я поняла, что некоторое время вокруг палатки было тихо.
Гром, молния… он что, бог грозы? Глядя на жаровню, я стала обдумывать свою предсмертную молитву.
Жаровни… Меня пробила холодная дрожь. Огонь! Я подняла голову и посмотрела на Танцовщицу. «Да!» — произнесла я одними губами. И потом: «Я кое-что придумала».
Она не удивилась; этого было достаточно. С помощью Танцовщицы я, кусая губы от боли, стащила с себя трико. Затем она стала расстегивать на мне рубаху.
— Видишь, она знает, что мне нужно. — Федеро ткнул меня копьем в спину.
Танцовщица повернула меня на бок, чтобы высвободить руки из рукавов.
Теперь все тело зудело так, словно я сидела в муравейнике. Я внушала себе, что так даже лучше. Значит, я еще способна чувствовать. Моя душа не умерла.
А может, лучше бы она умерла? Будь моим богом-покровителем Чернокров, он бы сейчас попировал всласть!