Желанная
Шрифт:
Я принялась методично обыскивать комнату. Заглядывала в комод, чихая от поднятой в воздух пыли. Простукивала стены в поисках тайника. Приподняла матрас. Мои старания вознаградились минут через тридцать — в прикроватной тумбе в одном из ящиков было второе дно. Там лежала связка писем, перетянутых голубой лентой, подозрительно похожей на ту, что носит в волосах Торвальд. Лента послужила сигналом — это именно то, что мне нужно.
Узелок никак не желал развязываться. Пришлось разорвать его зубами. Письма веером рассыпались по кровати, и я наугад выбрала одно. Открыла и погрузилась в чтение.
Письмо относилось ко времени помолвки Алианны с
Алианна была счастлива. Несколько писем насквозь пропитало это чувство, я аж позавидовала. Мне в прошлой жизни не выпало радости взаимной любви. Замуж я вышла потому, что так было надо. Возраст, что называется, подошел. В итоге развелась спустя пять лет и вздохнула с облегчением.
Но постепенно в письмах начала проскальзывать тень. Сперва едва различимая, она с каждым разом обретала все более четкие очертания, пока не сложилась в фигуру Вилфреда Арвида.
Алианну пугало настойчивое внимание Вила. Он был из тех, кто не принимает отказ. Она писала: «Я вижу, ему нельзя сказать «нет». Я боюсь его, но ясно понимаю: если предпочту Тора, он не даст нам спокойно жить. Вил способен уничтожить брата, а следом и меня».
На какое-то время письма обрывались, а затем пришла официальная новость о том, что Алианна вышла замуж за Вилфреда, расторгнув помолвку с Торвальдом.
В свете новой информации поступок Алианны не выглядел ужасным. То, что она бросила Тора, было не предательством, а попыткой его защитить. Она не успела ему об этом рассказать, а, может, не захотела натравливать брата на брата. Позволила Тору возненавидеть себя ради того, чтобы спасти его. Я прониклась уважением к этой смелой девушке.
Но жизнь меняла Алианну и, увы, не в лучшую сторону. В одном из следующих посланий она признавалась, что рассорила Вилфреда и Давена. «Прежняя я» убедила мужа, что младший брат метит на его место. Сделать это было несложно. Гунхильда всегда любила младшего больше, и это сыграло не в его пользу. В итоге Вил изгнал Давена из крепости без права возвращения, а между старшим сыном и матерью произошел раскол. И это было дело рук Алианны.
Я так и не поняла, зачем ей это понадобилось. Алианна намекала, что Давен узнал некую тайну, и она опасалась, что он все расскажет Вилу. Из страха, что письмо может попасть не в те руки, девушка умолчала о какой тайне речь. По этой же причине она, прочитав, сжигала ответные послания матери. Неудивительно, что я ничего не нашла.
Перебрав еще раз письма, я отыскала то, что упустила: последнее сообщение, отправленное спустя четыре года после свадьбы с Вилом. Там я прочла:
«Матушка, как невероятно я ошиблась! Я полагала, что сумею забыться, утолить печаль красивыми вещами и высоким положением, но золото и власть не решают ничего. Они не способны сделать человека счастливым. Те, кто думают иначе, глупцы. Вил ненавидит меня, потому что знает: я люблю и всегда буду любить другого. Это сводит его с ума и превращает в чудовище. Муж все чаще предпочитает мне рабынь, а меня лишь бьет. У нас могли быть сыновья помимо Ивара, но он лишил и себя, и меня этой радости. После нашей последней ссоры я потеряла дитя. Если он еще раз коснется меня, клянусь, я убью его. Возьму тот кинжал, что Тор подарил мне и проткну сердце мужа. Будет лучше, если Вил умрет сейчас, не узнав правды».
Письмо
После прочитанного я не сомневалась: Алианна убила Вилфреда. Как надо ненавидеть, чтобы хрупкой женщине с одного удара пробить грудную клетку? Или сперва был удар, мужчина обмяк, и она, что называется, додавила. В любом случае это говорило о жгучем желании избавиться от мужа.
В ту ночь, когда я заняла место Алианны, она задумала покончить с Вилфредом. Ей это удалось, но что стряслось позже? Я могла только догадываться. Наверняка Алианна планировала замести следы: убрать нож, переодеться, сделать вид, что на нее тоже напали. Нечто такое. Не поверю, что подобная девушка решила сдаться. Но что-то пошло не так.
Я давно подозревала: убийство дело рук «прежней меня». Просто не хотела это признавать. Догадалась по своей реакции на кинжал. Когда увидела его в казне, почувствовала себя странно, но предпочла отмахнуться от правды. Так проще.
Гунхильда с самого начала была уверена, что я виновна. Недаром она настаивала на казни. С этой точки зрения неприязнь свекрови к невестке выглядит естественной. Не сумев добиться справедливого наказания, она помогла мне бежать. Что угодно, лишь бы я покинула крепость и больше не вредила ее сыновьям. При таком раскладе свекровь может превратиться в настоящего монстра, едва я попробую вернуться. Возможно, наша главная схватка впереди.
Читая последнее письмо Алианны, я плакала. Слезы капали на бумагу, смешиваясь со следами слез той, что была до меня. Отчаянная девушка, самоотверженная мать, смелая влюбленная… а также хитрая интриганка и безжалостная убийца. Была ли она такой с самого начала или условия жизни изменили ее? Похоже, главный злодей в этой истории не Тор, не Давен и даже не Гунхильда, а я.
Все же я верно поступила, приехав в родном дом Алианны. Это стоило сделать хотя бы ради правды, которую здесь узнала, и ради знакомства с подлинной Алианной — такой, какой она была на самом деле. Не святой, но и не чудовищем. Просто девушка, выживающая в тяжелых условиях.
Я была так шокирована свалившейся на меня информацией, что просидела в комнате до вечера. В голове крутились сотни мыслей, но одна возвращалась особенно часто: что Алианна скрывала от Вила? Почему был изгнан Давен? Увы, ответа на этот вопрос в письмах не было. Девушка столь тщательно оберегала свой секрет, что не смогла его озвучить даже в послании к матери.
Казалось, я вот-вот все пойму, ухвачу правду за хвост, но шум за окном вырвал меня из размышлений. Кто-то трубил в рог. Рев ударил током по оголенным нервам, и я подскочила. Бросилась к окну, чтобы увидеть, как к стенам крепости приближаются наемники: Торвальд Арвид приехал забрать то, что принадлежит ему.
Глава 25. Правда
Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Я вцепилась пальцами в каменный подоконник, прижалась лбом к холодному стеклу, надеясь, что дурнота отступит. Но она нарастала. В следующую секунду я, зажимая рот ладонью, бросилась на поиски ночного горшка. Благо он стоял, где ему положено — под кроватью.
Едва успела выдвинуть горшок, как меня вывернуло наизнанку. Уже третий день мучила дурнота, вид и запах еды вызывал отвращение. Вкупе с задержкой симптомы указывали на беременность. Я хотела и боялась этому поверить. Вдруг счастье опять поманит и бросит?