Жемчуг

Вольмарко Андрей

Отравитель изумлённо смотрел на изрезанную руку, которая была больше похожа на кусок кровоточащего мяса.

– Как думаешь, - вкрадчиво спросил Синг, медленно поворачивая руку.
– Осталась ли во мне жалость после такого?

– Ты позволил сделать это с собой?
– хмуро спросил Робартон.

– Нет. Я сам это делал, - отмахнулся Синг.
– Так что? Ты будешь говорить, или мне сходить за кружкой?

Отравитель дрожащей рукой вновь взял очки со стола. Разбитые и бесполезные.

Вновь водрузил их на нос.

– Веспремский Торговый Совет, - наконец, выговорил отравитель.

– Прелестно, - Робартон с резко помрачневшим лицом вскочил со стола и принялся беспокойно ходить по комнате.
– Веспрем, значит, да? Старина Мурмин Хорстон?

– Мне сказали, что это его поручение. Но я сам с ним не разговаривал. Никто из нас не разговаривал.

– Ну, это было ожидаемо, - прошипел Робартон от окна.
– Веспрем, ну конечно же, - он резко развернулся к Сингу.
– Понимаешь?! Веспрем! Они решили во имя торговых интересов убрать целый город! Убрать вот так!

– С каким размахом, какой ценой, - прошептал Синг сам себе, вновь обматывая повязкой руку.
– И опять во главе всего - деньги. Как мило и ожидаемо.

– Ожидаемо?!
– взревел Робартон, и Сингу захотелось заткнуться, сжаться и вообще исчезнуть из этой комнаты.
– Ожидаемо?! Ты ожидал чего-то такого?!

– Я не удивляюсь ничему с того момента, как понял, что это всё - просто яд, - устало вздохнул Синголо, стараясь не выказывать испуг и сосредоточенно заматывая повязку.
– Кстати говоря - как вы распространяли яд?

– Река, колодцы, - потерянно произнёс отравитель.
– Ничего неожиданного. Мои... Подручные иногда устраивали соревнование. Кто дальше забросит бутылку в реку. С балкона.

– Сказанное тобой лишь убеждает меня в том, что повесить тебя - крайнее милосердие, - прошипел Робартон.

– А потом - испарение, концентрация и прочие интересные процессы, да?
– не обращая внимания на мельтешащего и ругающегося Робартона, спросил Синг.

– Да. Дело лишь в концентрации. Полагаю, ты уже сам понял, да?- убито спросил мужчина.

– Пришлось, - вздохнул Синг, вставая.
– Робартон. Делайте с ним что хотите. Но я настаиваю на милосердии.

– Повесить - это меньшее... Погоди. Чего? Что хочу?
– Робартон ошарашенно уставился на него.
– Я хочу его разорвать на части, а его голову как-нибудь запихнуть в янтарь и поставить в своём кабинете.

– Почему янтарь?
– беспомощно спросил отравитель.

Синг усмехнулся. Ещё недавно он был готов сопротивляться им и гордо умереть. А теперь, когда смерть схватила его, тряхнула и заглянула в глаза, он...

Стал обычным человеком.

– Люблю янтарь, - прошипел Робартон.
– Но я всё же склоняюсь к идее напоить тебя

этой дрянью, а затем, пока ты будешь умирать, медленно отрезать от тебя по кусочку!

– Не надо, - тихо произнёс Синг, накидывая на плечи плащ.
– Не надо, Ирвин. Отпусти его.

– После всего?!

– После всего. Что изменит его смерть?

– Он это заслужил, - пожал голос один из людей Робартона.

– У меня мать загнулась от этой хери, - прохрипел другой, глядя красными глазами на отравителя.

Робартон красноречиво указал на своих людей и вытаращил глаза.

– Неужели...

– Решай сам, Ирвин, - отмахнулся Синг.
– Я лекарь. Мне не положено решать, кому жить, а кому умирать. По крайней мере, я устал это решать.

И он направился к лестнице.

Шум застолья доносился до Синга будто откуда-то издалека.

Он видел, как раскрываются для смеха или очередного глотка алкоголя рты. Видел, как поднимаются и опускаются в весёлой жестикуляции руки. Видел улыбки, слышал смех...

Но откуда-то издалека. Он был погружён в своё занятие.

Он разглядывал кольцо.

Перстень с кроваво-красным рубином. Синг никогда не понимал тяги к таким блестяшкам - кроме их дороговизны, - но теперь видел, что этот камень был... Да, более чем красив. А изящная, серебряная вязь, держащая камень на перстне, была выше всяких похвал.

В отличие от руки, на которой этот перстень был надет. Синг с отвращением смотрел на жирную, неуклюжую кисть. Изящный и тоненький перстень казался бечёвкой, которой перетянули колбасу.

Когда толстый цеховой мастер потянулся за жареной ножкой, кольцо вымазалось в соусе.

Какая нелепость. Он недостоин носить его. Он...

– Дегнаре?
– голос заставил его резко вздохнуть и вздрогнуть.

– А?
– рассеянно моргнул он, а затем шум вновь потоком полился в его уши - громкие голоса, смех, стук посуды и перебор лютни. Ужасающая смесь звуков.

– Снова мрачное лицо, снова в стороне от общего веселья, - Броунсворт оперся на стену рядом, сложив руки на груди и презрительно глядя на празднование.
– Похоже, вы не изменитесь никогда.

Синг глубоко вздохнул, закрыв глаза и пытаясь отогнать от себя подобные мысли. Наверняка они отражаются у него на лице, как обычно.

– Ничего не могу с собой поделать. Раньше я бы с радостью уселся за этот стол, - Синг указал на огромный, составленный буквой "П" стол, - радостно бы вливал в себя всё, что может гореть, и при этом болтал бы без умолку.

– Бы, - подчеркнул лорд, осуждающе качая головой.
– А стоите здесь, в тени под лестницей. Тоскливо смотрите на празднующих. Точно не хотите присоединиться?