Апшерон
Шрифт:
Оператор улыбнулся.
– Зная ваш характер, решил пуститься на хитрость.
– Кто пишет?
– Москва. Центральная студия кинохроники. Нам надо сфотографировать для всесоюзного экрана кое-кого из знатных людей страны.
– Он протянул запечатанный конверт Асланову.
– Просят вас дать согласие на съемку.
Асланов вскрыл конверт, пробежал глазами письмо и положил на стол.
– Я дам вам тему для съемок, - задумчиво проговорил он.
– Среди наших нефтяников немало таких, кого давно следовало бы заснять.
Оператор опешил.
–
Асланов возразил полушутя-полусерьезно:
– Нет, дорогой, мое лицо совсем не отличается фотогеничностью.
Сразу поняв его, сынишка Асланова разочарованно поджал губы.
– Папа, я хочу, чтобы ты сфотографировался со мной!
Асланову трудно было отказать сыну.
– В таком случае, - обратился он к оператору, - я в вашем распоряжении. Надеюсь, если мы сфотографируемся с сыном вместе, наше изображение не появится на экране?
Пока оператор возился с аппаратом, Асланов вышел из кабинета, наскоро умылся, провел расческой по коротко остриженным волосам и вернулся обратно с двумя стаканами чаю в руках. В стаканах плавали круглые ломтики лимона.
– Выпейте, пожалуйста, стаканчик чаю, - пригласил он оператора, который катил из коридора в комнату большой "Юпитер".
Наведя объектив на сидевших за столом отца с сыном, оператор покрутил ручку. Но этого было ему мало.
– Очень прошу вас, - попросил он Асланова, - возьмите телефонную трубку и сделайте вид, будто говорите с кем-нибудь.
Асланов взял трубку и набрал номер телефона начальника объединения "Азнефть".
– Говорит Асланов. Здравствуйте. Война кончилась, и хорошо бы нам пересмотреть кое-какие из старых порядков. Во время войны, в силу известных причин, мы отменили хранение на морских буровых неприкосновенного запаса провизии. Но-всякое время имеет свои законы. По-моему, пора уже восстановить фонд НЗ. Подготовьте, пожалуйста, проект. Рассмотрим на бюро и примем решение... Да, вот что еще. Вместе с мастером Рамазаном следует указать кандидата в Герои Социалистического
Труда еще и старейшего мастера "Ленин-нефти" товарища Шапошникова. Он является одним из достойнейших членов семьи нефтяников. Почему в вашем списке отсутствует его фамилия?.. Не выполнил плана этого месяца? Не торопитесь делать поспешные заключения. До конца месяца еще далеко. Кроме того, вы, вероятно, упустили из виду, что он давно дает нефть в счет плана пятидесятого года. Ну, привет!..
– Асланов положил трубку и взглянул на оператора.
– А теперь, товарищ оператор, садитесь к столу, - чай ваш совсем остыл. Советую вам непременно сфотографировать товарища Шапошникова, его портрет действительно украсит всесоюзный экран.
Поняв, что Асланов не шутит и что вряд ли удастся уговорить его позировать одного, оператор подошел к столу и сел на указанное место.
В часы досуга Асланов любил рассказывать о любопытных событиях, участником которых ему приходилось быть. Но сегодня он был утомлен и не расположен к долгой беседе. Он только сказал оператору:
–
Оператор только поддакивал Асланову и обещал последовать его совету.
– Знаете, мой дорогой, - сказал ему на прощанье Асланов, - ваше искусство призвано помочь партии в деле организации трудового подъема народа. Особенно теперь, когда мы вступаем в коммунизм.
9
Как и все управляющие трестами, Кудрат Исмаил-заде готовился к выступлению на общебакинском совещании нефтяников. Трест его вышел из прорыва, и теперь ему нечего было волноваться. "Как бы там ни было, одним из тех, кого сегодня похвалят, буду я", - думал он. Тем не менее, он решил говорить главным образом о недостатках в работе треста.
Совещание было созвано в одном из самых крупных помещений Баку зрительном зале государственного оперного театра имени Мирзы Фатали Ахундова. Сюда собрались управляющие трестами, их главные инженеры, главные геологи, заведующие отделами и промыслами, директоры управлений капитального ремонта, отделов компрессорного хозяйства, нефтеперегонных и машиностроительных заводов, мастера по добыче нефти, буровые мастера, руководители "Азнефти", азербайджанских нефтеперегонных заводов и "Азнефтеразведки", треста "Азнефтемаш" и строительных организаций. На улице Низами, рядом со зданием театра, выстроились вереницы различных по форме и окраске легковых машин.
До начала совещания Кудрат поехал наведаться на буровую, которая в этот день вводилась в эксплуатацию, и поэтому был одним из тех, кто прибыл в последнюю минуту. Оставив в стороне машину, он на ходу поздоровался со встретившимися ему секретарями райкома и быстрыми шагами направился к зданию театра. Он перебирал в мыслях вопросы, которые должны были стать сегодня предметом обсуждения. Его трест в целом уже выполнил годовой план. Однако этот перелом в работе треста он рассматривал только как хорошее начало. Кудрат не сомневался в том, что секретарь горкома больше не назовет его фамилию рядом с фамилиями отстающих, как всегда, а поставит его в пример другим. Но достаточно было ему войти в фойе и оглянуться по сторонам, чтобы почувствовать, что сегодняшнее совещание вряд ли будет торжественным: ни лозунгов, ни диаграмм - все выглядело обычным.
Кудрат вошел в зал. Места давно были заняты. Заметив в одном из последних рядов Лалэ, он подошел к ней.
– Неужели и ты опоздала?
– спросил он.
– Что-то мы с тобой отстаем, жена.
Лалэ многозначительно посмотрела на мужа.
– Лучше всего сидеть здесь. Я вижу - все в этом зале подготовлено для одной цели.
– Какой?
– Для критики и самокритики. Видишь, нет ни оркестра, ни лозунгов, ни цветов на столе президиума. Не забыли только об одном: усиленно радиофицировали зал. Смотри - кругом репродукторы. Где ни сиди, везде будет слышно.