Бастард
Шрифт:
— Тогда тем более нам никак не удастся изменить ход этих событий. Мёртвые потому и мёртвые, что в мире живых им уже нечего делать, они уже всё сделали, как это и случилось с вами, — впервые подал голос принц–бастард, обведя всех присутствующих каким–то странным, даже можно сказать недобрым взглядом.
— Знаете, а я согласен со своим спутником, — вышел из задумчивого оцепенения маг в красном, при этом утвердительно кивнув себе и своим мыслям головой, — вы тут начали говорить о судьбе и о разных цепях событий, финал которых предрешён некими высшими силами заранее. Так не знак ли эта «общественная смерть» от них? Я, конечно, не верю в это и предпочитаю смотреть на всё с более, хм, рациональной, логичной и научной стороны, но всё же раньше я не верил в существование демонов и живых мертвецов, однако потом лицом к лицу встретился с ними в весьма тесном знакомстве, так что, исходя из вашего душещипательного монолога, вполне возможно, что нам как раз таки лучше не вмешиваться, потому что это может не понравиться
— А ведь этот парень в забавном наряде в чём–то действительно прав, призрак, а? Не находишь? Если всё так настойчиво катится в Бездну, то, может, не стоит этому мешать? А то, того и гляди, нас может поразить молния с небес или «случайно» пришибить камнем, который кинет из–за угла такой же случайный прохожий. Конечно, мне самому это дурацкая перспектива бездействия, мягко говоря, не слишком нравится, но я всё ещё сильно, подчёркиваю, очень сильно сомневаюсь в том, что мы можем сделать хоть что–то. Как вы себе это вообще представляете, дорогой мой? Что мы просто встанем между ними, когда уже будет начинаться атака? Боюсь, что, во–первых, нас просто не хватит на весь фронт, а, во–вторых, они просто сомнут нас и даже не заметят. По мне, так это самая глупая затея из тех, что я слышал.
— Вы забываете о том, дорогой друг, — голос Дарса с равнин Даруана уже перестал быть дружелюбным, видимо, ему всё–таки надоел мой насмешливо–саркастический тон, что же, возможно, я действительно самую малость переборщил с этим, но тут этот странный призрак уже сам виноват — нечего возлагать на нас какие–то надежды по спасению мира, всё–таки мы не боги, не титаны и даже не полубоги, так что вряд ли нам удастся образумить этого Дорниса, возглавляющего храмовников, Главу и тем более королей Мотремора, Хариота с Великим Князем Шан в придачу, это было просто невозможно, не под силу компании из пяти " мёртвых» людей и одного не менее мёртвого, если всё же принять во внимание слова лучника из Хароса, эльфа, — что у вас есть кое–что, чего нет у всех остальных — у вас есть связь, возможность влиять на решения тех, кто встал во главе обеих сторон внутреннего конфликта в Ланде: на лидера Гильдии Сейрам, уже начавшего кампанию по культивации в людях желания присоединиться к более сильному союзнику, Дорниса, занявшего прямо противоположную позицию, заключающуюся в том, что ландестерам не нужна никакая власть, кроме собственной, что черноволосые и голубоглазые люди ни за что не допустят кровосмешения, потому что они лучше всех остальных, они лучше умрут свободными, чем подчиняться. По вашим лицам понятно, что обе эти позиции не кажутся вам правильными, разумными, потому что в будущем ни одна из них не обеспечит стабильного мира и экономики, как внутри страны, так и за её пределами. Поверьте, вы уже не единственные, кто думает также. Вы лишь одни из них, потому что лучшие друзья и командиры покинули Дорниса из–за излишней радикальности его методов, из–за того, что он отказался от прежних идеалов мира и теперь сам не замечает, как ведёт людей на уничтожение того, что поклялся защищать ценой своей жизни. Думаю, что вы уже догадались, о ком я говорю, не так ли, господин принц? — Дарс усмехнулся и кинул характерный именно для стариков хитрый взгляд слегка прищуренных глаз, при этом ухмыляясь себе в бороду.
— Да, — после странного, напряжённого и будто бы вибрирующего в воздухе молчания ответил Адриан, и голос его вдруг показался холоднее меча, покоящегося в ножнах, несмотря на толки о том, что пришёл Диарнис из Ледяной Пустыни, но, тем не менее металл был далеко не чистым, потому что в нём ещё была и надежда, он действительно не просто догадался, а точно знал, кто решил отказаться от новых идей радикалиста-Дорниса и пойти своим, четвёртым путём, отличным от пути храмовников, приверженцев новой власти и борцов за «крошечные независимости», — да, знаю. Это Син и Ронтр. Те, кто когда–то вместе со мной, Дорнисом, Архимагом Лорайном, парнем–вором и ребятами из наёмных солдат Жаханской Торговой Компании спасли от подобной разрухи Султанат. Если они отошли от желтоглазого лидера храмовников, то я не соглашаюсь с мнением человека, пришедшего вместе со знакомым мне эльфом Нартаниэлем, которому я всё ещё обязан высказать свою благодарность за заступничество на суде, — Адриан при этом поклонился остроухому, тот ответил лёгким наклоном головы — жест, означающий, что они принял эту благодарность и считает её весьма лестной для своей персоны, чистой воды придворный этикет, но что поделать? Некоторым уж очень сложно отойти от него даже в условиях, столь не походящих на роскошные, сверкающие залы дворцов, в которых подобная манера общения имеет место быть. — За Ронтром пойдёт весь север, если топотребуется, а мы все знаем, что самые лучшие воины Ланда рождаются именно там. Син же имеет почти непререкаемый авторитет среди даргостцев, что почти ровняет его с вождём, несмотря на то, что у жителей болот нет таких лидеров.
— А север может стать рычагом давления, — задумчиво пробормотал Нартаниэль.
— Что–что вы сказали, господин эльф? — встрепенулся маг в красном, он явно считал мнение мало говорившего до этого эльфа самым «увесистым» в нашей пёстрой компании.
Видимо, не в последнюю очередь это
— Что мнение севера всегда будет учитываться в любом случае. Сейчас я говорю не о гномах Срединных Гор, которые в последнее время пресекли любые контакты с внешним миром. Речь идёт непосредственно о Дашуаре, потому что именно он сейчас является единственным пунктом между миром и Ледяной Пустыней, все исследования которой так и не увенчались успехом, из чего следует, что информация о ней крайне скудна. Даже с учётом весьма нелестных слухов, которые можно ежедневно услышать на улицах упомянутого города. Эта местность представляет потенциальную опасность для всего живого и всегда нужен будет тот, кто станет стеной, принимающей на себя первый удар. Поэтому если Ронтр, который, по словам многоуважаемого принца, является почти владыкой севера, пригрозит отказаться от этой должности и увести людей из Дашуара в более спокойные места, то от этого покроются гусиной кожей все. Кто знает, может этот почти вымерший город как раз и является той самой песчинкой, которая не даёт Ледяной Пустыне развернуться и показать себя? Это может стать тем, что сыграет ключевую роль в установлении будущего мира. К тому же, несмотря на слова одних наших знакомых, сыгравших значительную роль в дезинформации противника, — Нартаниэль даже не бросил на меня мимолётного взгляда, зато вот мы с Рилианом многозначительно переглянулись, — у меня всё ещё осталось кое–какое влияние при дворе королевы, я могу убедить её так же оказать давление на Мортремор. Но для этого мне нужно спокойное место, где я смогу установить стабильную связь для долгих переговоров, потому что в том, что они продлятся как минимум несколько дней, я не сомневаюсь.
— Такое место есть. Оно на юге отсюда, в самой древней части болот.
— А! Город На Воде! — воскликнул маг в красном.
— Мы видели это прекрасное место, вернее, его огни, но не зашли, потому что сначала приняли их за болотных светлячков, а когда поняли, что это такое на самом деле — было уже слишком сложно, — с одновременной печалью и радостью в голосе отозвался, наконец, молодой бард. Он с того самого момента лелеял мечту побывать там, и вот такой случай плывёт в руки! О, да, мне казалось, что этот малый вот–вот засветится от счастья, а вместе с ним вспыхнут и все близлежащие торфяники.
— Именно туда отправился Син. Только там во всём Даргосте есть те, кто способны поддерживать магическую связь на расстоянии достаточно часто и долго, как это требуется в сложившейся ситуации, — кивнул призрак Дарса.
— Что же, думаю, решено, так? Раз мы все мертвы, то нужно держаться вместе, не так ли? — я обвёл всех взглядом, они кивали мне в ответ. — Значит, отправляемся. Не только за тем, чтобы, как утверждает наше милое приведение спасти мир, но так же для того, чтобы, наконец, смыть с себя всю эту бартасову грязь!
Рилиан улыбнулся. Мы все поочерёдно подходили к призраку лучника из Хароса, благодарно кланялись и уходили, каждому он что–то говорил, и эти слова явно вселяли смятение в сердца и мысли моих товарищей, но вместе с этим и давали им что–то новое. В этом был весь он. Даже при первой и единственной встрече это стало понятно. Нас он лишил надежды на помощь чудодейственной миротворческой легендарной короны правителей Ланда, зато дал цель и надежду на то, что это королевство всё ещё можно спасти. Вместе с этим, разумеется, пришло и напряжение, которое всегда по пятам преследует чувство ответственности, сейчас давящее просто невероятно тяжёлым грузом, но сейчас оно, тем не менее, как–то ушло на второй план, а в главных ролях в данный момент выступала предстоящая дорога, разговоры, новые люди, чувство, что мы движемся вперёд и делаем это не зря. Когда настала моя очередь, я только лишь слегка поклонился ему. Всё–таки информацию, которую он нам передал, мы бы ещё долгое время не смогли услышать от кого–то другого. Да и вообще хорошо, если бы хоть от кого–нибудь услышали. Я уже собирался догнать эльфа, гордо шествующего впереди нашей процессии, но тут призрак глянул на меня и прошептал что–то вроде:
— Будь осторожнее, вечная жизнь не то, чем кажется на первый взгляд.
Вот странно, интересно, что он хотел этим сказать? Снова таинственные предостережения на счёт моего обруча? К Бартасу их всех! Пока я не чувствую от него совершенно никакой угрозы, а, значит, вряд ли она будет исходить. Но всё же эти слова породили во мне сомнения, усилившиеся ещё больше тем, что я услышал дальше. К приведению подошёл Адриан, Дарс тут же наклонился к нему и быстро, настойчиво прошептал:
— Помни, ты должен их сберечь!