Бенони (пер. Ганзен)
Шрифт:
Бенони лежалъ и глядлъ на него, затмъ сказалъ: — Присаживайся.
— Спасибо. Холодновато стало на двор,- сказалъ человкъ. — Меня пробирать начало, я и подумалъ: дай-ка осмлюсь зайти къ Гартвигсену.
Онъ говорилъ бойко и складно, безъ лишняго уничиженія.
Бенони спросилъ:- Ты меня знаешь?
— Нтъ. Слыхалъ о васъ. Люди къ вамъ послали.
— Какъ тебя зовутъ?
— Свенъ Іоганъ Кьэльсенъ. Я изъ города; былъ тамъ одно время въ дозорныхъ, меня и прозвали Свенъ Дозорный. А родомъ я съ юга.
— А какое же у васъ дло ко мн? — Бенони не понялъ хорошенько, что за дозорный
— А такое дло, что вс только и твердили мн: ступай къ Гартвигсену. Я работы ищу… люди и говорятъ: не ходи сразу къ Макку, поди сначала къ Гартвигсену; онъ поговоритъ за тебя Макку.
— Такъ ты еще не былъ у Макка?
— Нтъ.
Бенони почувствовалъ себя польщеннымъ и гордымъ. — Такъ люди говорятъ: поди къ Гартвигсену к черезъ него попадешь къ Макку? Ну, я не такъ близокъ съ Маккомъ, чтобы взять да сразу поставить тебя на мсто. Но какъ-нибудь оборудуемъ дло. Какъ ты сюда добрался?
— Пшкомъ. Шелъ-шелъ и дошелъ. У меня вотъ есть алмазъ — рзать стекло. Я и захватилъ съ собой изъ города цлый ящикъ стеколъ, — шелъ да вставлялъ людямъ стекла. А вотъ, какъ вышли вс, и длать стало нечего.
Человкъ улыбнулся, и Бенони тоже.
— Да и дло-то не стоющее, — замтилъ Бенони.
— Но у меня былъ вотъ этотъ алмазъ. Я его нашелъ на улиц, ночью, когда былъ дозорнымъ. Надо же было пустить его въ дло.
— А теперь стекла вс вышли?
— Послднее стеклышко вставилъ сегодня ночью. Тамъ на краю поселка есть такая хибарка… съ сердечкомъ въ дверяхъ; я туда и вставилъ.
Бенони принялся хохотать. — Вставилъ стекло?..
— Отъ нечего длать. Мсяцъ такъ ярко свтилъ, — хотлось что-нибудь такое выкинуть. Я взялъ да и вставилъ туда стеклышко, и хорошенько вмазалъ. Пожалуй, это какъ разъ на задворкахъ у школьнаго учителя…
— Ха-ха-ха! — потшался Бенони. — Теперь онъ подумаетъ, что это въ насмшку надъ нимъ.
Человкъ тоже разсмялся, потомъ отряхнулся и заговорилъ:- А теперь стало такъ холодно, что я пошелъ и постучался къ вамъ. Я всю ночь пробродилъ. Приходилъ было вчера вечеромъ, да у васъ было заперто.
— Я былъ въ гостяхъ у Макка, — пояснилъ Бенони. — Теб бы зайти сюда около полуночи, когда я вернулся.
— Тогда и я ужъ вернулся назадъ… въ ту хибарку. Не позволите ли растопить печку?
— Не трудись, я самъ…
Бенони соскочилъ было съ постели, но гость закричалъ:- Лежите, лежите смирно! — и принялся растапливать. Такой прыткій! Бенони объяснилъ, что у него для такой работы есть женщина, но она не успла еще придти.
— Не поставить ли котелокъ на огонь? — спросилъ Свенъ Дозорный.
— А ты сумешь? Она, врно, сейчасъ придетъ, но…
Свенъ Дозорный поставилъ котелокъ на огонь, а, когда вода закипла, всыпалъ туда горсти дв кофею. — Не жалй, — сказалъ ему Бенони. Когда въ комнат потеплло, онъ всталъ и досталъ кое-чего перекусить. Потомъ вспомнилъ, что надо же показать чужому, куда онъ попалъ — къ человку образованному, и принялся усердно умываться. Покончивъ съ этимъ, Бенони съ удовольствіемъ слушалъ болтовню лихого дозорнаго. Превеселый вышелъ завтракъ.
Тутъ пришла работница. Бенони и ей поднесъ ради праздника рюмочку, прибавивъ, что она можетъ сказать гостю спасибо за его
— Для меня? Я ужъ умывался, — сказалъ Свенъ. — Въ лсу, когда шелъ сюда. Набралъ пригоршню снгу да и умылся.
— А чмъ же вытерлись? — спросила работница.
— Вывернулъ рукавъ у куртки и вытерся о подкладку.
— Молодчина! — одобрилъ Бенони.
— А волосы расчесалъ еловой шишкой.
— Чудеса! — сказала работница хозяину.
Бенони гость сразу понравился. И не было ничего дурного въ томъ, что онъ сразу открылся, въ какой онъ нужд. По крайней мр, это не какой-нибудь толстопузый богачъ, который побрякиваетъ мошной и готовъ задрать носъ передъ Бенони, И какой онъ признательный, этотъ Свенъ, какъ ловко уметъ отозваться на всякое благодяніе! Когда Бенони предложилъ ему не жалть кофею, Свенъ отвтилъ:- Да, да, ужъ я вижу, что попалъ въ зажиточный домъ. — Когда же Бенони пообщалъ взять его съ собою къ Макку и похлопотать за него, Свенъ усердно поблагодарилъ и прибавилъ, что вотъ точь-въ-точь такъ ему люди и предсказывали.
— А ежели Маккъ тебя не возьметъ, я самъ тебя возьму, — сказалъ Бенони.
Дло было рано утромъ, а онъ уже выпилъ два стаканчика и разошелся:- Пожалуй, коли на то пойдетъ, мн самому можетъ понадобиться не меньше народу, чмъ у него, у Макка.
Но тутъ Бенони самъ смекнулъ, что хватилъ черезъ край, и поправился:- Вонъ виситъ мой большой неводъ. Коли сельдъ хлынетъ, такъ и тридцати рукъ не хватитъ.
— Вы разв не дете на Лофотены? — спросилъ Свенъ.
Бенони былъ озадаченъ. Гостю и это извстно — что онъ подетъ на шкун скупать треску для трехъ судовъ? И онъ отвтилъ коротко и ясно:- Если я поршу насчетъ Лофотенъ, то возьму тебя съ собой.
X
Бенони отправился на Лофотены; вс рыбаки двинулись туда, и въ селень совсмъ не осталось мужчинъ. Бенони ушелъ на шкун и не преминулъ взять съ собой Свена матросомъ. Ушли и об яхты Макка; одну повелъ Вилласъ Пристанной, а другую Оле Человчекъ. Въ Сирилундской гавани осталось только нсколько малыхъ лодокъ да большой почтовый баркасъ.
Бенони собрался-таки зайти къ Роз передъ самымъ отъздомъ, но у него было еще столько хлопотъ и заботъ, что онъ усплъ только наскоро проститься съ ней и пообщать врность до гроба. По дорог онъ еще разъ обернулся и крикнулъ, что непремнно купитъ ей кольцо и крестикъ. Потомъ онъ отплылъ изъ гавани, а Роза стояла у окна въ Сирилунд и глядла ему вслдъ. Но черезъ полчаса со шкуны было видно уже только что-то въ род развшанной на окошк матеріи вмсто человка.
У Макка въ Сирилунд ничего новаго не случалось, но у кистера Аренцена въ одинъ прекрасный день, въ феврал, оказалась новость — вернулся сынокъ, законникъ. Выучился, наконецъ. У молодого Аренцена были блыя руки и ни единаго волоска на маковк,- сразу видно было, что много учился. Зато люди и относились къ нему съ большимъ почтеніемъ. Дома ему отвели отдльную комнату да еще контору, и онъ готовился повернуть тутъ дла по-новому. Теперь никому не придется терпть несправедливость годами; всякій сразу можетъ добиться своихъ правъ. О, тутъ, наврно, предстояло дла не мало, — старый ленеманъ правилъ больно круто.