Через пески

Хауи Хью

Грэхем закашлялся и захрипел. Кто-то с облегчением зааплодировал. Человек, делавший искусственное дыхание, помог Грэхему сесть и похлопал его по спине. Лилия почувствовала, что ее гладят по голове.

– Что случилось? – наконец спросил Брок.

– Похоже, взрыв не удался, – ответила Лилия. – С ним все будет хорошо?

– Со мной все в полном порядке, – прохрипел Грэхем и попытался приподняться, но поморщился, после чего снова лег, держась за бок.

– Они прошли? – спросил Брок.

– Не знаю, – ответила Лилия, поняв, что его не интересует

ничего, кроме будущей добычи, и что они с Палмером останутся в живых, только если Брок получит ее. Лилия опустила маску, не став ее включать, несколько раз выдохнула и набрала полную грудь воздуха, а потом «прибавку». Взяв в рот загубник – для вида, – она нырнула.

Аня держала Джону за руку, думая об их первом серьезном разговоре. Вспомнилось, как били церковные колокола, а он сидел на дереве и рассказывал ей, сколько в городе церквей. Она думала о том, чем заняты жители города, – Джона же хотел считать и говорить с ней о числах.

Теперь считала уже она, положив два пальца на его запястье. Казалось, что Джона просто спит. Раньше она заставала его спящим в оазисе, на примятой траве, в пятнистой тени возле водоема. Тогда она выпрыгивала и пугала Джону или набрасывалась на него. Однажды он сказал, что едва не обмочился, и Аня хохотала до слез. Ей хотелось снова напугать его. Что угодно, лишь бы он проснулся.

Снаружи случилась какая-то суматоха, Генри куда-то вызвали, и он еще не вернулся. Аню больше не интересовало, зачем они здесь. Ей лишь хотелось, чтобы Джона остался жив. Ничто не стоило его смерти.

Полог палатки откинулся, и Аня увидела Генри. С ним был Грэхем, которого чуть ли не несли двое мужчин, поддерживавших его с обеих сторон. Его уложили на спальный мешок в палатке, поставленной Аней: она предназначалась для сна, а не для раненых.

– С ним все в порядке? – спросил Джона.

Вздрогнув, Аня взглянула на Джону, который открыл глаза и, повернув голову набок, смотрел на Грэхема.

– С ним? – переспросила она сквозь слезы. – А с тобой?

Стоило ей лишь на мгновение отвести взгляд, как он очнулся.

– Вряд ли, – ответил Джона, облизнув запекшиеся губы. На его подбородке еще остались сгустки крови после приступов кашля. Схватив термос с водой, Аня поднесла его к губам Джоны, положив руку ему на плечо и не давая сесть.

– Не особо, – сказал Генри, глядя на них.

Грэхем хрипел, каждый вдох давался ему с трудом.

– Что случилось? – спросила Аня.

– Контузия, – ответил Генри. – Вероятно, лопнули барабанные перепонки, возможно, сломано ребро. Но внутреннего кровотечения, похоже, нет.

Видимо, он хотел сказать, что Грэхем будет жить. Генри подошел к Джоне и проверил его пульс.

– Как чувствуешь себя, дружок?

– Ужасно, – прошептал Джона.

– Ты всегда чувствуешь себя ужасно, – заметила Аня.

– Верно, – улыбнулся Джона и снова закашлялся. Аня поднесла тряпку к его рту, с замиранием сердца увидев кровь на губах. Приступ, казалось, продолжался целую

вечность. Она почти с облегчением вздохнула, когда Джона потерял сознание от боли, уронил голову и, судя по всему, снова погрузился в дрему.

Генри наклонился, приложил ухо к груди Джоны и посмотрел на Аню. В его взгляде читалась тревога. Он поднял голову и нахмурился.

– Нет, – проговорила она, стиснув руку Джоны. По ее щекам текли слезы.

– Он потерял много крови, – сказал Генри. – Здесь нет того, что мне нужно…

– Вылечите его! – крикнула Аня.

Генри покачал головой:

– Извини. Я сделал все, что мог…

– Он не может умереть! – Аня набросилась на Генри. – Это мой единственный друг! Он не может умереть!

Возвращаясь к бункерам, Лилия чувствовала себя страшно одинокой. Рядом больше не нырял Грэхем, который мог подсказать ей, что делать, а других дайверов нигде не было видно. Устав таскать баллон, от которого начали болеть плечи, она отстегнула ремни и вновь почувствовала себя свободной. После этого она подавила желание описать несколько кругов в песке, хотя ей очень хотелось этого. Напрасная трата энергии.

Опустившись на двести метров, Лилия увидела мысленным взором, что большая металлическая дверь выгнулась. Там, где она соединялась с бетонной стеной, зияла дыра, достаточно большая, чтобы протиснуться через нее. В пролом уже попал песок, но дальше, казалось, был открытый воздух.

Лилия почувствовала, что один из дайверов движется к ней через дыру. Что-то пошло не так?

«У нас все хорошо, – мысленно сообщил он, возможно уловив ее тревогу. – Помоги мне с другой дверью».

«Что с добычей?» – спросила она.

«Самым сложным было проникнуть внутрь. Добыча у нас в руках. Но нужно взорвать другую дверь».

Дайвер говорил, что все хорошо, но его мысли ощущались иначе – как мысли того человека, который говорил, что им тяжело дышать. Лилия прекрасно чувствовала себя с запасом воздуха в легких, стараясь расслабиться и успокоиться, чтобы тело зря не расходовало кислород. Дайвер достал из рюкзака еще один брикет взрывчатки и взглянул на Лилию. Похоже, он только сейчас заметил, что девочка избавилась от баллона.

«Со мной все в порядке, – подумала она, почувствовав его тревогу. – Но может, сперва попробуем прорезать дверь?»

«Нет времени», – подумал он в ответ. Почему? Правда, она лишь однажды ныряла за добычей вместе с Палмером, и большинство известных ей сведений были почерпнуты из разговоров в «Медовой норе». Она последовала за дайвером, который, видимо, знал, куда идти.

Другая дверь находилась под деревянным сооружением, которое требовалось убрать, – вроде небольшого сарая или крошечного домика. Возможно, с первой дверью все было так же, просто вокруг нее уже успели расчистить пространство. Дайвер снимал доски и металлические листы, распространяя вокруг себя ощущение тревоги и усталости. Лилия помогла ему, освободив сооружение от песка и сняв крышу.