Черные пески

Живетьева Инна

Княжич не видел еще, чтобы король так гневался.

– Что вы творите? Эмитрий должен был отречься от имени, а что сделал? А ты? Ты хранил у себя родовое оружие мятежника! Вон, нож и сейчас при тебе, после суда. Думаете, вам все так и будет сходить с рук? Обнаглели вконец! Мальчишки! Сопляки!

Слова короля хлестали, точно пощечины.

– Ты понимаешь, что я могу тебя следом за побратимом отправить в изгнание? Ты, королевский порученец золотого рода, посмел думать о том, чтобы скрыть заговор. Да за меньшее ленту срывают!

Ты понимаешь?

– Да, ваше величество.

У Темки подгибаются ноги. Броситься на колени перед королем, просить о милости. Если сорвут ленту - отец не вынесет такого позора. Удержался, только заклокотало под ребрами, как во время пушечного обстрела.

– Я понимаю, ваше величество. Но что мне делать, если Митька - мой побратим?

Король уперся ладонями в стол. Темка ждет крика «Вон!» или «Охрана!» Арестуют? Под суд?

Эдвин садится, кладет перед собой сжатые в кулаки руки.

– Артемий Торн, ты не должен показываться во дворце до моего особого распоряжения. Иди.

– У меня просьба, мой король.

Эдвин в гневе. Темке кажется, что этот гнев король из последних сил удерживает в сжатых кулаках.

– Разрешите мне проводить Эмитрия Дина.

– Разрешаю. И убирайся!

Четко развернуться, держать спину ровно. До двери не так уж много шагов.

Шторы в королевском кабинете задернуты. Горит одна лампа, скупо освещая стол и лицо Эдвина.

– Спасибо, что поверили княжичу Торну, - сказал Митька.
– Он действительно не знал, ваше величество.

Подумал: «Эх, Темка-Темка, зачем ты так - королю?» Ничего уже не изменить. Вот уж мается сейчас побратим, а Митька даже не успел ему ответить. Только Темка закончил рассказывать, как к дому Торнов снова явилась королевская стража: на этот раз за князем Дином. Митька вспомнил напряженное лицо побратима, испуганные глаза Лисены, застывшей на ступенях крыльца.

– Вина Артемия не была доказана. Правда, невиновность - тоже. Ничего, послужит подальше, на границе. Там видно будет. Но каков наглец, а? Распустились!

Митька молчал, пережидая королевский гнев.

– Я, кстати, догадываюсь, какая между вами вышла ссора. Ты думаешь, во дворце можно сохранить такую тайну? Мне давно донесли, куда исчезает по вечерам принцесса.

– Но почему тогда…

– Я позволил им встречаться?

– Нет. Почему вы не переменили свое мнение о помолвке Анны? Я понимаю, что уже поздно об этом, но почему?

Эдвин вздохнул еле приметно.

– Представь, что у меня так и не родился наследник. И что же? Кому я передам Иллар? Не Артемию же Торну, пусть он будет хоть трижды золотого рода! Не выйдет из него хорошего короля. Он слишком… прост. А Анхелина, - Эдвин улыбнулся, - уже выросла. Ей пришла пора любить. Пусть лучше это будет Торн, чем какой интриган, рассчитывающий подобраться поближе к королевской кормушке.

Митька быстро отвел глаза, вспомнив, как когда-то говорил Темке то же самое, желая ударить побольнее,

оттолкнуть.

– Артемий, я же знаю, не позволит ничего лишнего, скорее он даже удержит Анну от неразумных поступков. Я сейчас подумал: это хорошо, что есть повод отправить его из Турлина. Безопаснее для Анны, пусть тешится этой любовью издалека. И сердце занято, и проблем нет.

– Тоска - не проблема?
– незнакомым самому себе ломким голосом спросил Митька.

– Это удел женщин. Они всегда ждут.

Митька посмотрел на короля и не стал спорить. Это решение тоже не изменить.

– Только не говори Артемию, я бы не хотел, чтобы он наделал глупостей.

– Не скажу, - отрезал Митька.

Нет уж, пусть лучше побратим боится разоблачения, чем узнает, что был всего лишь игрушкой.

– Торн просил разрешения тебя проводить. Я позволил.

– Спасибо, мой король.

– Куда поедешь?

– Я же говорил, сначала в Дарр. А там видно будет.

– Почему не в Ладдар?

Хорошо, что можно сказать правду, умолчав про остальное, - Митьке не хотелось лгать королю.

– Потому что князь Наш слишком настойчив.

При имени королевского летописца Эдвин досадливо поморщился.

– Я ведь думал, Митя, ты привязан к Иллару. Думал, тебе лучше тюрьма, чем изгнание. Я долго не хотел верить твоему родственнику, но он был так убедителен. Правда, что ты говорил с Далидом о службе при его дворе?

Митька усмехнулся:

– Правда.

– Разочаровал ты меня. Не понимаю. Пойти ради Иллара на предательство рода и купиться на сладкий кус из рук чужого короля. Нет, не понимаю.

В голосе Эдвина и гнев, и обида. Митька почувствовал, как у него вспыхнули щеки.

– «Купиться», мой король? А разве князь Наш сказал, что я согласился?

– Нет, - после паузы ответил Эдвин.
– Но…

– Я отказался, мой король.

– Вот как… Я его, выходит, не так понял.

Митька промолчал. Это князя Наша-то? Эдвин понял так, как хотел ладдарский летописец. И при этом тур - Митька уверен - не соврал ни слова.

– Видит Росс-покровитель, я завидовал Володимиру, что у него такой сын. Я был рад, что могу выдать за тебя Анну. А ты все так глупо отправил шакалу в задницу!
– взорвался Эдвин, стукнул кулаком по столу. Дрогнуло пламя в лампе.
– После всего, что я для тебя сделал! Ты мне отплатил - так!

Король встал, с грохотом отодвинул кресло. Вскочил и Митька.

– Я был готов доверить тебе страну и дочь, а ты променял… - Эдвин раздраженно ткнул рукой в сторону королевской тюрьмы.
– Как ты мог, Митя?

Он чуть повел плечом.

– Я должен был. У меня не было другого выхода. Смотрит король. Как тогда, в баронском замке, когда к нему привели арестованного княжича Дина. Нет, еще холоднее, еще тяжелее.

– Уходи, - сказал, точно шпагой ткнул.

Митьку уведут так же тайно, как и привели к королю.