Дождь

Сан Аманда

Дождь залил все.

Дождь.

Я сложила ладони чашей и ловила капающие чернила.

Рядом со мной Джун и Томо вцепились друг в друга, текли кровь и чернила, а Икеда кричала, чтобы они остановились. Глаза Томо стали огромными и пустыми, он использовал все свои силы. Икеда неподалеку с ужасом смотрела на их сражение.

–

Икеда! – крикнула я. – Ты ведь Ками? Ты можешь что-нибудь сделать?

Она опустилась рядом со мной.

– Я не так и сильна. Мои рисунки не встают со страниц.

– Попытайся, - сказала я. – Я тоже не так сильна, но, может, вместе мы с этим покончим.

Она кивнула.

– Что я должна сделать?

Я не знала точно. Какова их слабость? Есть ли у них хоть одна слабость?

Сусаноо – ками бурь, повелитель Йоми, мира тьмы, а Тсукиёми – ками луны.

– Аматэрасу, - сказала я. – Ками солнца. Тень и тучи усиливают их. Мы сможем их разогнать?

– Я попробую, - сказала Икеда. Она макнула палец в чернила, что я собрала в руках, и перевернула страницу блокнота Томо.

– Это оно? – крикнула я. – Солнце? – ничего не происходило.

– Я же говорила, - сказала Икеда. – Я не так сильна.

– Потому что солнце уже здесь, - поняла я. – Но скрыто тучами.

Она сложила ладони чашей, и я перелила в них накапавшие с неба чернила, вытирая руки о траву. Я зачерпнула чернила пальцем и принялась водить им по странице.

«Пожалуйста», - думала я.

Хорошо, что я учила кандзи. Хорошо, что я знала, что написать.

Аматэрасу. Слово сверкнуло бледно-золотой пылью, а потом почернело. Вот оно. Вот моя сила.

Икеда разлила на траву чернила и придвинулась ко мне. Она обводила кандзи, что писала я, делая их четче и темнее.

Слово покрылось рябью, засверкало золотыми искрами. Оно искрилось, как светлячки.

Свет становился все ярче, Икеда попятилась, заслоняя рукой глаза. Вся поляна вокруг нас была залита белоснежным светом, деревья стали черными и серыми, словно мы попали в рисунок из чернил.

Послышался громкий раскат грома, Томохиро и Джун полетели вниз,

ударяясь со стуком о землю. Они лежали без сознания. Свет угасал, и поляна вернулась к нормальному облику, после кромешной тьмы цвета резали глаза. Тучи исчезли, лишь небольшое облачко плыло к Кунозан, где от него ничего не осталось со вспышкой синего света.

– Джун, - крикнула Икеда и подбежала к нему. Я смотрела то на Джуна, то на Томохиро. С закрытыми глазами они выглядели мирными. Словно спали.

О боже.

– Томо, - сказала я и побежала к нему.

Я убрала с его глаз медные пряди, вытерла с его лица ладонями кровь и чернила.

Джун пошевелился первым, со стоном повернув голову.

– Джун, - сказала Икеда.

– Наоки, - отозвался он, Икеда покраснела. Вполне возможно, что он впервые назвал ее по имени. – Кэти в порядке? – он позвал меня. – Кэти?

Икеда помрачнела. Но я уже не могла беспокоиться за них.

– Томо, - сказала я, но он не двигался. Я прижала пальцы к его губам, чувствуя его теплое дыхание. Он жив. Но был ли он еще собой, или остался лишь Ками?

Он медленно открыл глаза, и я с трепетом радости увидела, что они снова карие. Он управлял собой.

– Кэти? – тихо сказал Томо. Он смотрел на меня, разбитый и раненый, покрытый грязью, испачканный чернилами на волосах. Таким красивым он никогда еще не был.

– Ты в порядке? – спросила я.

Он рассмеялся, но смех перешел в кашель.

– Лучше не бывает. А ты?

– Порядок, - ответила я. – Тебе нужно домой.

– Ты меня понесешь? – он попытался выдавить улыбку. – Вряд ли я смогу ехать на велосипеде.

– Попрошу Икеду. А велосипед заберем позже.

Я обернулась. Джун уже сидел, откашливая чернила, Икеда намочила платок в холодной воде.

Я подошла и села рядом с ней, глядя на рябь на воде, пока она водила по ней платком.

– Ты в порядке? – тихо спросила я.

Икеда не взглянула на меня.

– Тебя звал Джун, - сказала она.

Я знала, что нужно было молчать, но ее страдания я чувствовала как свои. Я не хотела, чтобы кто-то еще чувствовал боль.