Год Мамонта
Шрифт:
— Где он? — спросил Брант.
— Кажется, в часовне.
— В новой?
— Да. Кажется.
Это было опасно. В новой часовне лежало много стройматериалов и инструмента, и теперь там был Нико, и все это могло сильно пострадать, включая Нико.
Брант поспешно двинулся в часовню. Первое, что он увидел, был длинный и тощий Нико, примеривающийся киркой к штабелю известняковых плит.
— Пошли выпьем, — сказал Брант.
Нико тотчас положил кирку, но тут же поднял ведро с известкой, намереваясь оценить его вес.
— Пойдем, пойдем, — сказал Брант встревожено.
— Да, — согласился Нико, ставя ведро на пол.
В Крабьей Клешне, одной из лучших таверн Колонии, им принесли
— Тяжело настоящему ниверийцу в Колонии Бронти.
На расстоянии десяти шагов двадцатитрехлетний Нико напоминал благородного рыцаря из древних ниверийских сказаний, изящного драконоборца. Вблизи же обнаруживались детали, противоречащие этому образу. Волосы у него были каштановые, длинные, и очень грязные. Лоб низкий и узкий, и покрыт прыщами. Над зелено-желтыми глазами слегка нависали тонкие и в то же время кустистые брови. Узкая талия выглядела бы неплохо, если бы контрастировала с широкими плечами, но плечи у Нико были тоже узкие. Передвигался Нико, наклонив весь торс от талии вперед под углом не менее двадцати градусов. И непрерывно говорил странные вещи хриплым тенором.
Одного, а не в компании Бранта, Нико в Крабью Клешню скорее всего не пустили бы. А может и пустили бы. Проверить не было возможности — в одиночку Нико пил исключительно на нищих окраинах Колонии, либо у крепостного вала, где от его рассказов у защитников автономии заходил ум за разум.
Сегодня на нем был странный головной убор — берестовый козырек с тесемками.
— Чего это ты напялил? — осведомился Брант, заказав Нико вторую кружку.
— Глаза защищаю от солнца. А то болят. Меня однажды в схватке ослепили. Месяц ничего не видел.
Три месяца назад Нико прибыл в Колонию Бронти пешком и налегке. Котомку, по его словам, отняли у него, пока он спал в лесу, преследовавшие его враги. В кармане у него лежали одна бронзовая монета и огрызок яблока. Брант стоял у оружейной лавки, рассматривая новые виды мечей. Нико встал рядом и сказал, что все это — рухлядь, и что настоящие мечи делали года четыре назад в Астафии, но секрет с тех пор утерян.
Брант в тот вечер напоил и накормил неприхотливого Нико, и в знак благодарности тот посвятил его в некоторые детали своей биографии. Свою карьеру, по его словам, Нико начал как простой рядовой элитного батальона ниверийских войск. Вскоре его заметили и перевели в специальную секретную школу драконоборцев. Не раз в процессе подготовки Нико посылали в Страну Вантит, которую он изучил вдоль и поперек, сражаясь с драконами, кентаврами, лешими, эльфами, и местным человекообразным населением. Тайное воинство Фалкона должно было со временем покорить Вантит, но страна оказывала стойкое сопротивление, и дело требовало времени. В секретной школе Нико научили невиданным, сверхестественным приемам ближнего и дальнего боя. Научили по треньканью тетивы определять направление арбалетной стрелы и уворачиваться от нее, держать оборону против десяти человек с длинными и короткими мечами, а также всем древним ниверийским боевым искусствам, не уступавшим артанской экзотике. Одним из древних ниверийских приемов был так называемый «уход змейкой». Объяснять прием в деталях Нико отказался, ссылаясь на то, что для полного успеха показа требуется проводить этот прием в лесу, а не на улице.
— Здесь есть леса? — спросил он с сомнением.
Брант ответил что, вообще-то, Славия в основном именно из лесов и состоит, но, конечно, леса лесам рознь. Нико промолчал. Было видно, что он не очень верит.
Пил
Не услышав на утро никаких новостей по этому поводу, Брант решил, что страж все-таки остался жив.
В периоды трезвости Нико путался с разного толка женщинами, запросто контактируя со всеми классами одновременно, причем Брант имел возможность убедиться, что в этом случае Нико абсолютно точно не врет. Он видел его и с мещанками, и с аристократками, и один раз с женой князя. Что они в Нико находили было загадкой, но мало ли на свете неразрешимых загадок.
— И был у меня лучший друг и напарник, — рассказывал Нико, глядя тупо на вторую кружку пива. — А звали его Петич. — Нико улыбнулся, то ли вспоминая, то ли просто так. — Мы с ним охраняли однажды самого Фалкона.
— Ты же драконоборец, — удивился Брант. — Разве драконоборцы, эта… э… охраняют политиков?
— Когда требуются самые надежные, да, охраняют. А что же — не желторотым же всяким доверять, они ничего не умеют.
— Так что Петич?
— Петич? Петич. С Петичем у нас вышла однажды опасная… типа, ситуация. Мы охраняли одного из помощников Фалкона…
— Ты же сказал — самого Фалкона.
— То было в другой раз. Ну, вот…
— Да?
— Что да?
— Охраняли вы помощника Фалкона.
— А?
— Охраняли вы с Петичем помощника.
— Да. А тут на нас вдруг навалилась группа заговорщиков. С арбалетами. Ну, помощника мы до кареты довели, кучеру велели гнать, а сами вернулись в дом.
— А дело в доме было?
— А?
— В доме, я говорю, дело было? Ты чего, глухой?
— Нет, — сказал Нико, — но иногда бывают приступы. Меня однажды контузили в уличной сватке. На войне с артанцами.
— В каком городе?
— А?
— В каком городе? Уличные схватки не случаются в чистом поле или в лесу. Там улиц нет.
— В Астафии, где же еще.
— То есть как — в Астафии? — недоуменно спросил Брант. — Насколько я знаю, артанцев не было в Астафии последние лет пятьсот.
— Это простой народ так думает, — усмехаясь, сказал Нико. — Конечно же, народу не сообщат, чтобы не было паники. Разведывательные дивизии наведываются в Астафию каждый год, и происходят схватки и стычки. Все силы на это бросают, и все это ночью. А к утру все нужно убрать, чтобы не было следов, чтобы никто ничего не заподозрил. Это что! В Славии еще хуже. К дуракам славам вообще целые армии приходят из Артании, так после битвы славы закапывают не только артанцев, но и своих, чтобы свидетелей не было. А однажды зимой славы артанцев на озеро заманили, а потом лед покололи, так оба войска и потонули. Зато все шито-крыто.
— Ладно, — сказал Брант. — Рассказывай про Петича.
— А?
— Про Петича. Вы вернулись в дом.
— Да, — сказал Нико, отпивая из кружки и начиная хмелеть. Хмелел он обычно быстро. — Фалкон уехал, а мы вернулись.
Брант решил больше Нико не поправлять.
— Ну, те на нас навалились, а мы столы поопрокидывали и засели там, за столами. Это очень старый ниверийский прием, со времен Ривлена Великого его применяют. Ну, представляешь, стрелы свистят кругом, ножи в стенки втыкаются, а нам надо как-то выжить. А у Петича как раз кончились стрелы. А у меня запасная связка. Я бы ему кинул, но опасно. Могут увидеть. Тогда я эту связку ему просто перекатил через полкомнаты. Ого. Да.