Город Драконов

Хобб Робин

Это было слишком — оскорбление после причиненного вреда. Маленькая алая королева заплатит и Синтару не волнует, как сильно Меркор или кто-то еще станет возражать.

Ее хвост метался, она решительно вышла сквозь редкие деревья на открытый склон холма, спускавшийся к реке. Она найдет Хэби и убьет ее. Она чувствовала, что ее глаза налились алым от прилившей крови, чувствовала что их цвета смешались и что ее синие крылья наполнились кровью и цветом когда она расправила их и встряхнула ими. Они были сильными, сильнее чем когда она вылупилась и сильнее чем тогда, когда она осмелилась на то долгое скольжение, что так бесславно окончилась в реке. Она могла летать. Единственное что ее останавливало, была глупая осторожность, нежелание провалиться на глазах у других или рискнуть всем в длинном перелете через реку. Но все ее страхи

и опасения исчезли, сгорели в пламени ее ярости. Хэби убила ее хранительницу и Синтара не спустит этого оскорбления. Красная королева должна заплатить!

Она посмотрела на склон холма и бурную холодную реку внизу. Да будет так. Она расправила крылья и прыгнула в воздух. Взмах, взмах, взмах, касание, взмах, взмах, взмах, снова земля, но уже легче, взмах, взмах, взмах, взмах…

И вдруг, порыв ветра с реки, она поймала его крыльями и поднялась вверх. Она ударила крыльями сильнее, прижала передние лапы к груди, задние вытянулись в одну линию с хвостом, она стала сама гладкость, сопротивление воздуха исчезло. Крылья несли ее вперед, в то время как голова резала воздух. Летать. Ее тело вспомнило что это такое, и она отдалась полету, не давая разуму вмешиваться. Лететь было все равно что дышать, не то о чем стоит думать, то что стоит делать.

Она поймала новый восходящий поток, поднялась на нем и услышала рев драконов далеко внизу. Она сильнее забила крыльями. Пусть смотрят на нее, пусть видят что она, синяя королева Синтара, смогла взлететь раньше чем все они! Она развернула крылья чтобы сделать над ними круг, наполнила легкие и протрубила в небеса о своем триумфе. Полет! Дракон летит! Пусть все смотрят в страхе!

Она взглянула вниз и не увидела ничего кроме воды двигавшейся далеко внизу и почувствовала укол страха. Воспоминания о том, как она упала и была унесена ледяным потоком мгновенно превозобладали над ее бездумным полетом. На ужасное мгновение, она забыла как летать, забыла обо всем кроме угрозы которую несла река. Задние ноги рефлекторно дернулись в плавающем движении, и хвост взметнулся. Падение. Она падала, не летела, охваченная паникой она забила крыльями и снова поднялась. Беззаботная легкость полета исчезла. Она чувствовала неравномерно развитые мускулы своих крыльев, неожиданная усталость сделала их тяжелыми. Полет превратился в работу, тяжелую работу и она вспомнила что не съела почти ничего сегодня и немногим больше вчера.

Все мысли о том чтобы отомстить Хэби и весь страх перед рекой были отброшены сокрушительным голодом. Она должна была поесть, она нуждалась в свежем, окровавленном мясе прямо сейчас, несмотря ни на что. Непреодолимый голод поработил ее. Охоться и ешь или умри — говорило ее тело. Ему не было дела до ее тщеславия или страха. Охотиться и есть. Она направила все силы на работу крыльями и по широкой дуге полетела над жалким поселением хранителей и дальше, к холмам и долинам. Все ее чувства были отданы необходимости выжить.

И тут она заметила их, небольшую группу рогатых созданий бредущих по каменистой тропинке. Зверей было отлично видно, но скоро они скроются под деревьями.

Они начали беспокоиться почти в то же мгновение, как она заметила их. Двое отделились от группы и понеслись под деревьям, но остальные четверо вытянули шеи и глупо пялились пока она падала на них.

Более слабое крыло Синтары подвело прямо перед тем, как она настигла их, заставив ее завалиться на бок. Но ее длинные когти все же полоснули одного от плеча до шерстистого бедра, и она приземлилась на другого. Он вскрикнул, когда они упали вместе, — самое неловкое и опасное приземление для дракона. Затем Синтара прижала его к своей груди и, наклонив голову, сжала его в своих челюстях. Ее рот вместил его костистую голову, а ее передние лапы сжали его ребра. Он был мертв прежде, чем остановилось их скольжение на крутом каменистом склоне. Мертв, но только потому, что она тянула с бешеной силой, невзирая на кости, рога и копыта, и разорвала его на куски, которые она могла проглотить целиком.

Такой способ питания был болезненным. Она судорожно глотала, не останавливаясь для того, чтобы получить удовольствие от еды. Когда все закончилось, она сгорбилась, опустив голову вниз, только дыша от тяжести пищи, проходящей через ее пищевод. Не было никакого чувства насыщения, только дискомфорт.

Послышалось блеяние, и Синтара подняла голову. Еще

одно животное! То, что она зацепила мимоходом! Оно лежало, дергая всеми четырьмя ногами, что говорило о его скорой смерти. Синтара неслась вверх по крутому склону, чувствуя, как взметаются камни, потревоженные ее лапами, и катятся вниз позади нее. Ей было все равно. Она добежала и буквально упала на свою добычу. Она прижала ее к себе, чувствуя драгоценное тепло свежей крови и почти нежно сжала свои челюсти на ней, выжимая из нее дыхание. Несколько мгновений добыча еще дрожала и жила. Только после этого она выпустила ее из пасти.

Это животное она ела более неторопливо, разорвав его живот и поедая сначала нежные дымящиеся внутренности, с удовольствием отрывая крупные куски мяса своими острыми зубами. Когда она проглотила последний кусок, она медленно опустилась на кровавое место своего пиршества, глубоко вздохнула и впала в одурманивающую дрему.

Она любила его, как никогда не любила никого из мужчин в своей жизни. Их ухаживания были медленными и восхитительными, — тонкий танец застенчивости и неуверенности, сопровождаемый воинственными стратегиями, которые ее ревнивая натура и его очаровательные подходы были обязаны спровоцировать.

Все их друзья предупреждали обоих, чтобы они не принимали эти отношения слишком всерьез. Она знали, как его друзья предостерегали его относительно нее, знала, что они думали о ней, как о ревнивице и собственнице. Ну да, такой она и была. И она была полна решимости сделать его своим, только своим, навсегда. Никогда она не чувствовала такого по отношению к другим мужчинам, которых она брала в свою постель.

Ее собственные компаньоны предупредили ее, что она не сможет его удержать. Теллатор был слишком красив для нее, слишком умен и очарователен. — Довольствуйтся Рамозом-, - убеждали они ее. — Вернись к нему, он заберет тебя, и с ним ты будешь всегда в комфорте и безопасности. Теллатор — воин, он всегда идет навстречу опасности, в любой момент может быть вызван. Он всегда будет ставить свои обязанности выше чего бы то ни было, что он чувствует к тебе. Рамоз — художник, как и ты. Он поймет твои капризы. Он будет стареть вместе с тобой. Теллатор может быть красивым и сильным, но сможешь ли ты быть уверенной, что он вернется домой ночью?-

Но она прожила слишком долго в комфорте и безопасности. Это уже не то, чего она хотела. И она не могла игнорировать неверность Рамоза. Если ее одной ему было недостаточно, значит нужно позволить ему остаться без нее и искать то, в чем он нуждается, в другом месте. Как она, Амаринда, искала и нашла Теллатора.

Она ждала Теллатора в саду во дворе маленького игрового заведения, места столь незаметного и доступного лишь немногим избранным, что у его дверей даже не вывешивался синий фонарь для привлечения клиентов. Она оставила Теллатора играть в кости с упитанным маленьким торговцем, недавно приехавшим в Кельсингру, и вышла через открытые двери в летний вечер. Музыка текущей воды одном фонтане соперничала со скачущими языками пламени драконьего источника в центре сада. Цветущий жасмин, свисая из подвесных горшков, наполнял ароматом воздух. Она нашла скамью в очень укромном уголочке сада и присела там. Прислуживающая девочка, — милое босое дитя, в одежде мерцающих цветов игрового заведения, — проследовала за ней и спросила, не желает ли она закусок. Спустя немного времени девочка вернулась с абрикосовыми булочками и легким весенним вином. Она отпустила девочку, уверив ее, что ей не нужно возвращаться.

Амаринда потягивала свое вино. И ждала.

Она знала, чем она рискует. Она заставляла его сделать выбор. Он поднял свой взгляд на краткий миг, когда она вышла. Он мог остаться там, где он был, в свете и блеске игрового заведения со своими друзьями. Там была музыка и сладкий дым, и редкое коричное вино с Южных Островов. И одним из игроков за игровым столом была стройная Старшая менестрель, недавно прибывшая в Кельсингру из города на севере, с золотой и кобальтовой чешуей вокруг глаз, и ходили слухи о ее любовных умениях, столь же экзотичных и разнообразных, как ноты, которые она извлекала из своей арфы. Теллатор смотрел на нее и улыбался. Амаринда улыбалась тоже, когда покинула собрание и оставила его там выбирать, осознавая, что на самом деле она поставила ультиматум себе. Если она не выиграла его этой ночью, если он не оставит все другие удовольствия ради того, чтобы придти к ней, то она никогда не даст ему другого шанса.