Город Драконов
Шрифт:
Я должна буду держаться за него, когда полечу обратно на Хэби. Эта навязчивая мысль только усилила ее гнев. Все, что она хотела прямо сейчас — это уйти от него и никогда не говорить с ним снова. Джерд. Он сплетничал о ней с Джерд! Верил, что Джерд знала, о чем она говорит.
— Тимара! Это было не так! — Рапскаль неуклюже поднялся на ноги, натягивая брюки и завязывая рваный пояс. — Я просто был там, и Джерд говорила с другими. Я не спрашивал ее совета. Некоторые из нас просто сидели у огня несколько ночей назад, болтая, и кто-то сказал что-то о Грефте и, что жалеет о нем, несмотря на все, что он сделал. И она согласилась, и рассказала о нем немного, а потом она рассказала, как
Тимара повернулась и уставилась на него в ужасе.
— Она говорила это обо мне перед всеми? Перед кем? С кем она говорила? Кто слышал все это?
— Я не знаю… некоторые из нас. Мы просто собираемся по вечерам, чтобы посидеть у огня, как обычно. Хм, я был там, но Джерд действительно не говорила со мной. Она говорила с Харрикином. Кейз и Бокстер были там, кажется. И, может быть, Лектер. И я просто… я просто слушал. Это все. Я не говорил ничего.
— Так никто не встал на мою защиту? Все просто сидели там и позволяли ей так говорить обо мне?
Рапскаль поднял голову и посмотрел на нее.
— Значит, это неправда, что ты подглядывала за ними?
— Да. Нет! Один раз я видела их. Случайно. Синтара сказала, что они охотились, и я должна присоединиться к ним. Ну, я пошла туда, где они были, и увидела, что они делали. Это все. — Ладно, не совсем все, столько, сколько она могла признать. Она была захвачена шокированным восхищением, и ни ушла, и ни постаралась дать им понять, что она была там. Это только страх, сказала она себе. Если Джерд могла дико преувеличить то, что она сделала, то она могла урезать это в своем рассказе.
— Значит, это не из-за того, что ты боишься? Я имею в виду, что ты все еще девственница.
Она знала, что он имел в виду.
— Нет, я не боюсь. Не боюсь совокупления, но да, я боюсь забеременеть. Посмотри, что случилось с Джерд. У нее был выкидыш. Но что, если бы она доносила ребенка до срока, и потом понадобились бы все вещи, которых у нас не было? Или если бы она родила ребенка, а затем умерла, и нам всем пришлось бы заботиться о нем? Нет. Сейчас не время для меня так рисковать. Или как Джерд заниматься этим со всеми.
Она просто эгоистична, Рапскаль. Посмотри, как она вела себя, когда была беременна, ожидая, что все будут заботиться о ее драконе и делать ее долю работы, и давать ей больше еды. Она хотела, чтобы все лезли из кожи вон, чтобы облегчить ей жизнь.
Тимара поплотнее закуталась в свой плащ. Она осознала, что ей было холодно. Как долго они были здесь, в городе, стоя в холодный зимний день? Все тепло, которое она помнила, ушла. Кончики ее ушей и скулы горели от холода. — Я хочу вернуться обратно сейчас, — проговорила она угрюмо.
Рапскаль помедлил с ответом.
— Не сейчас, мы не можем. Хэби убила и много съела. Она все еще спит.
Она обхватила себя руками.
— Я зайду куда-нибудь. Подальше от ветра. Позови меня, когда мы сможем покинуть это место.
— Тимара, пожалуйста. Подожди. Есть кое-что важное, что ты должна знать…
Она ушла, проигнорировав его. Она не хотела заходить в дом Амаринды. Она знала, что она увидит там. О, несомненно, богатая деревянная мебель и вышитые гобелены, и толстые шерстяные ковры не сохранились. Но стены ее комнаты, украшенные фресками и глубокие мраморные чаны ее ванной все еще были здесь. И она не хотела видеть им и вспоминать больше. Не хотела вспоминать, как занималась любовью с Теллатором
Мысли притягивали ее, и она чуть не обернулась. Она хотела большего, хотела испытать все их любовные приключения. Она устала быть холодной и теперь, полностью вернувшись в свое тело, она тоже была оголодавшей. Это было так просто, вернуться назад в этот дом и стать Амариндой снова.
Быть Тимарой никогда не доставляло много радости. И не было похоже, что в скором времени станет намного приятнее.
Вдруг она почувствовала ледяной холод во всем теле, и она задохнулась, не в состоянии сделать вдох. Холод был таким резким, будто ее пронзили ножами. Он обрушился на нее, и она почувствовала себя дезориентированной. Она кашляла и задыхалась.
— Тимара? — В голосе Рапскаля была тревога. — Ты в порядке?
— Синтара! — Она выкрикнула имя своего дракона, вскинув голову и осматриваясь вокруг, будто видя то, что она чувствовала так отчетливо. — Она тонет! Она упала в реку и тонет!
Двадцать пятый день месяца Перемен,
седьмой год Вольного союза торговцев,
Киму, смотрителю голубятни в Кассарике
от Детози, смотрителя голубятни в Трехоге.
Ким, ты глупец. Все чердаки и голубятни осматриваются. Никто не жаловался на тебя и никак не выделял тебя. Как ты сам заметил, скорее всего, эта чума смертельных вшей началась в Чашобах и мы все страдаем от нее.
Моим первым побуждением было отослать твое последнее письмо в Гильдию, ведь оно содержит не только оскорбления, но и угрозу. Ты должен благодарить Эрика за то что я не стала этого делать, ведь он сказал, что сейчас Гильдия должна сосредоточиться на том чтобы сохранить оставшихся птиц. Помни о том, что я сохраняю твои письма и если что-то случиться с моими чердаками, голубями или птицами я незамедлительно представлю их Гильдии.
Я советую тебе обратить внимание на здоровье твоих птиц, включая того, что я отправляю с письмом. Я сняла с него всех вшей, но заметила как плохо он питается судя по моим книгам. Его перекрещенный клюв говорит о межродственном скрещивании, ты что не следишь за записями? Я советую тебе убедиться в том, что горох и зерно, которые Гильдия поставляет для птиц, отправляются в их желудки, а не в твой собственный.
Глава девятая
ВОЗВРАЩЕНИЕ В КАССАРИК
Молва летела впереди их возвращения. Когда баржа добрались до доков города, он увидел гонца, который, откинув с глаз на спину свои на спину мокрые волосы, бросился по тропе среди деревьев. Капитан Лефтрин ожидал чего-то в этом роде. Смоляной встретил несколько маленьких рыбацких лодок в верховье реки, на которой стоял Кассарик, и две из них сразу же пустились вниз по течению до города — распространить новости: Смоляной возвращается из своей экспедиции к истокам реки. Самой большой новостью было то, что драконов с ним не было.
Лефтрин не сообщил рыбакам никаких подробностей своей экспедиции. На все их вопросы он отвечал, что скоро сам прибудет в Кессарик и отчитается Совету торговцев. У него не было желания обмануть их, но его сведения имели определенную ценность, и он пока не хотел их разглашать. Пусть пока подогревается интерес к событиям, которые произошли с недоразвитыми драконами и их хранителями. Это был отличный способ вывести влиятельных людей из равновесия, давая ему власть получить то, что нужно.