Город Драконов
Шрифт:
Потому что риск для ее собственного сердца был слишком велик. Ее любовь к нему становится слишком глубокой. Если он не ответит взаимностью в полной мере, ее единственным выбором будет уйти в сторону. Она любила так однажды раньше и поклялась никогда не делать так снова.
Вечер прошел чередой мгновений. Ночь стала холоднее, и ее сердце — тоже. Темные камни, встроенные в стены сада, проснулись, и их мягкий жар отдавал ночи свет, который они украли у дня, В саду в клетках содержались сверчки. Они пели какое-то время, а затем прекратили, когда ночь стала глубже. Ее сердце опустошалось. Наконец, она
Она выпрямилась и вздохнула, и когда она повернулась, то вошла прямо в его объятья. В полумраке сада он осмелился обнять ее. — Ты здесь! — Он говорил мягко, его голос был приглушен ее волосами. — Мне сказали, что ты уехала. Я проделал весь путь до твоего дома, где выставил себя полным дураком перед твоими слугами прежде, чем вернулся сюда. Я даже искал тебя в твоем магазине, но дверь была заперта, а окна темны. Вернуться сюда было моей последней надеждой. Они не хотели пускать меня обратно, они пытались закрыться на ночь.-
От удивления при столкновении она подняла обе руки. Сейчас они покоились на крахмальных кружевах его рубашки. Твердые мускулы его груди были теплыми под ее ладонями. Она должна просто оттолкнуть его. Или не должна? Были его слова правой, или оправданиями, что он пришел к ней только после того, как развлекся игрой и флиртом? Нерешительность сделала ее неподвижной в его руках. Она вдыхала его запах, будто он тоже был цветущим растением. Коричное вино сделало его дыхание пряным. его кожа пахла сандалом.
И ничем иным, — осознала она. Ее соперница сильно пахла духами из пачули, будто она купалась в них, пила их, а затем пропитала свою одежду ими. Но Теллатор ими не пах. Она позволила своим рукам обвиться вокруг него, не находя слов. Семена сомнения были посеяны в ее сердце и вскормлены его задержкой. Задержкой, созданной ее собственным глупым планом проверить его. Он прошел ее испытание?
— Амаринда, — сказал он внезапно охрипшим голосом. Он решительно притянул ее к себе, прижавшись всем своим телом к ней так, что она смогла почувствовать, насколько сильно он желал ее. Она подняла свое лицо, чтобы посоветовать ему быть более сдержанным, но его голова резко наклонилась, и его рот захватил ее губы в поцелуе. Она попыталась отклониться, но он ей не позволил. Вместо этого он продолжил поцелуй и углубил его, подталкивая ее назад, а затем удивил ее, подняв ее на стол.
— Здесь, — сказал он. — Сейчас, — он потребовал. Он приподнял ее юбки и положил свои теплые руки на ее колени, чтобы раздвинуть ее ноги.
«Мы не можем! Теллатор, не здесь, не так!!» — Она была напугана не только его предположением, что она могла согласиться, но и тем, как жадно отвечало ему ее тело.
«О, мы можем. И я должен. Я не могу больше ждать ни момента. Ни вздоха.»
Нечто. Тревога. Опасность.
Тимара с трудом открыла глаза. Она сидела, не на столе в саду теплым летним вечером, но на твердых каменных ступенях, и холодный зимний день угасал вокруг. Ей еще не было холодно. Она задыхалась от разделенной страсти, и жар и желание Амаринды все еще согревали ее. Она прочистила горло, кашлянула, а затем внезапно осознала, что держит его руку. Теллатор
— Здесь, — сказал он тихо. — И сейчас. Нет времени лучше, чем это.
Он взял ее за подбородок своей длинной, покрытой чешуей рукой и приблизил к ней свое лицо. Рапскаль целовал ее со знанием дела, его рот нежно ласкал ее губы. Она была парализована желанием и изумлением. Где они остановились? Где они начали? Все было едино. Человек, который внезапно встал на колени на ступенях перед ней, расстегивая ее поношенную блузу для своих жадных поцелуев, был не неуклюжим мальчиком, но опытным любовником. Ее собственным опытным любовником, долго изучавшимся тому, что больше всего возбуждало ее. И не было ничего нового в том, как он касался ее, или в том, что она стремилась делать с ним.
Она задохнулась от прикосновения его зубов и положила руку на его затылок. Ее пальцы запутались в его темных волосах, и она плотнее прижала его рот к себе. Она выдохнула его имя, и он мягко рассмеялся, его рот все еще у ее кожи. — Рапскаль, — поправил он ее. — Но ты можешь звать меня Теллатором. Также, как я могу звать тебя Амариндой. — Он приподнял свое лицо, чтобы улыбнуться прямо в ее глаза. — Теперь ты видишь, Тимара? Ты понимаешь? Все, что нам нужно узнать, чтобы стать Элдерлингами, мы можем изучить здесь. Даже это. И ты больше не будешь бояться этого, потому что ты уже делала это. И ты знаешь, как хорошо нам будет.
Она не хотела, чтобы он говорил. Она не хотела, чтобы он останавливался, не хотела думать о том, что она собиралась сделать. Он был прав. Она не нуждалась в этом. Другие приняли все решения за них много лет назад. Она откинулась назад, позволяя ему продолжать, так как он знал, чего она желала.
«Я не боялся этого, — сказала она ему, задыхаясь. Это было просто…» Она растеряла свои слова и мысли при его прикосновении. Почему она была так упряма?
— Я и не думал, что ты боялась, правда, — его голос был наполнен удовольствием, пока он возился со своей одеждой. — Я знал, что Джерд была не права, когда она сказала, что ты боишься, что все, что ты хочешь — это только подглядывать за другими.
Джерд? Это имя было для нее как ушат холодной воды. Тимара отпрянула от Рапскаля и отодвинулась подальше от него, натягивая свою блузу и прикрывая свою грудь.
— Джерд? — она спросила рассерженно. — Джерд! Ты обсуждал меня с Джерд? Ты просил ее совета, как лучше добиться того, чего ты хотел? — Ярость захлестнула ее, заглушая желание. Джерд. Она могла представить ее смех и издевательства, с которыми она делала непристойные предложения Рапскалю относительно того, каким образом ему убедить ее переспать с ним. Джерд!
Она вскочила на ноги, ее возбуждение исчезло. Ее пальцы просто летали, когда она поплотнее закутывалась в свою одежду. Она искала яростные слова, но не могла найти ни одного достаточно острого, чтобы бросить в него. Отвернувшись от него, она почувствовала себя плохо, почти больной. Все изменилось слишком стремительно. Она была Амариндой до безумия влюбленной в Телатора. Затем она перешла в эту странное среднее состояние, когда она чувствовала, будто у нее было две жизни, и у нее не было абсолютно никаких сомнений в том, чтобы быть с ним. Сейчас она не хотела даже смотреть на него.