Гули
Шрифт:
Шоссе вилось вдали, безлюдное и тихое. Курт время от времени проезжал мимо придорожных таверн, продуктовых киосков и универсальных магазинов, и все это с такой скоростью, что едва замечал их. Дальше разделительная полоса расширялась, переходя в череду зеленых, покрытых щетиной холмов.
Прошлой ночью он рискнул потратить несколько лишних минут на дорогу и отвез Вики в больницу Парквью, а не в главное отделение Южного округа. Окружная больница была похожа на мясную лавку, где в медицинском порядке было принято сначала заканчивать, а потом задавать вопросы. Сразу за поворотом Парквью показался
– Пять минут, - сказала она ему таким тоном, словно угрожала смертью.
– Она только что перестала принимать обезболивающие. И не давайте ей сигарет, сколько бы она ни просила.
Курт улыбнулся, поблагодарил медсестру и вошел в палату Вики.
Она выглядела не так плохо, как он опасался, по крайней мере, по сравнению с прошлой ночью. Она была укрыта одеялами, ее фигура уменьшалась из-за кровати, которая грозила поглотить ее. Большая часть ее лба была замотана толстой белой повязкой. Сначала он подумал, что она, возможно, спит, что, вероятно, было бы к лучшему, но в следующее мгновение ее голова лениво повернулась на подушке. Она пристально посмотрела на него, затем выдавила из себя легкую улыбку.
– Привет, - сказала она.
– Наверное, это глупый вопрос, но как ты себя чувствуешь?
Она громко рассмеялась.
– Моя голова, кажется, в три раза больше, чем обычно, запястье словно под прессом для винограда, и все тело адски болит, но в остальном я никогда не чувствовала себя лучше.
– Извини, что спросил. Каков отчет о повреждениях?
– Небольшое сотрясение мозга, незначительная потеря крови, множество царапин и ушибов и один перелом бугорка, что бы это ни было, - она подняла запястье в гипсе.
– Я думаю, могло быть и хуже. По крайней мере, все не так серьезно, как я думала.
Он покачал головой.
– Нет, эта Вики не меняется.
Курт отвернулся, засунув руки в карманы, и уставился в стену.
– Я рад, что ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы шутить по этому поводу. Но прошлой ночью, когда я нашел тебя на подъездной дорожке, я подумал...
– Что я умру? Ну, ты не единственный.
Голос Курта был нарочито тихим, как будто громкий разговор мог ее напугать.
– Все, что тебе нужно сделать, это сказать мне слово, и...
– Забудь об этом, Курт. Я не собираюсь выдвигать обвинения.
– Черт, Вики! Черт возьми!
– взорвался он. Это было приглашение к тираде.
– Я тебя ни хрена не понимаю. Полагаю, тебе нравится, когда из тебя выбивают дерьмо через день. Этот парень чуть не убил тебя прошлой ночью, а ты ведешь себя так, будто тебе все равно.
Ее слова прозвучали неуверенно.
– Курт, не волнуйся об этом.
– Не волнуйся об этом, - процитировал он.
– Не волнуйся об этом, - он быстро пересек комнату и направил на нее палец.
– Сколько еще ты собираешься это терпеть? Ты не сможешь выдвинуть обвинения, если будешь лежать в гробу, и просто чудо, что тебя сейчас не оценивают по этому показателю. Прошлой ночью тебе повезло, и во всех остальных случаях тоже. Но в следующий раз тебе может так не повезти.
–
– Я не собираюсь возвращаться к нему, и он это знает. Это был его прощальный подарок; если хочешь знать мое мнение, оно того стоило. Теперь я свободна от него, Курт. Навсегда. Прошлая ночь была последней. Так что нет смысла выдвигать обвинения. Я просто собираюсь забыть о нем раз и навсегда. Так будет лучше и, черт возьми, намного проще.
Курт напрягся. Он замолчал.
"Она говорит это только для того, чтобы заткнуть меня?
– подумал он.
– Или это правда?"
Это была хорошая новость, настолько хорошая, что он сам себе не верил. Когда он, наконец, снова обрел дар речи, все, что он смог сказать, было:
– Ты шутишь? Ты действительно не собираешься возвращаться?
– Может, я и жадная до наказаний и несгибаемая, но с меня хватит. Если бы я не ушла от него после этого, то заслужила бы еще одну взбучку.
Курт кисло ухмыльнулся.
– В этом есть смысл, так почему же ты не ушла от него год назад?
– По разным причинам. Причины, о которых я предпочла бы не распространяться. Просто поверь мне на слово, тебе больше не нужно беспокоиться о том, что ты найдешь меня на своей подъездной дорожке. Я бы и за миллион не вернулась в тот дом... О, нет, это напомнило мне. Я должна вернуться хотя бы раз. Чтобы забрать свои деньги.
– Что ты имеешь в виду?
– Весь прошлый год я откладывала по чуть-чуть из своей зарплаты в "Наковальне". Сейчас у меня припрятано около пятисот долларов, и я собираюсь использовать их, чтобы сбежать.
– Куда сбежать?
– Это не имеет значения, - сказала она.
– Я прожила в Тайлерсвилле двадцать шесть лет. Думаю, следующие двадцать шесть лет я смогу провести как можно дальше от этого места.
Эти слова запали ему в душу.
– Ты хочешь сказать, что собираешься уехать из города?
– Ты ведешь себя так, будто я только что сказала что-то безумное. Я сыта по горло этим тупым, отсталым, деревенским дерьмом в городе. Как только я оформлю документы на развод, я уеду.
Теперь Курт остановился. Он хотел, чтобы она уехала от Стоукса, но не из Тайлерсвилля вообще. Конечно, он не мог сказать ей об этом и мог представить, как бы это прозвучало, если бы он попытался. В этот момент тишины он признал факты. Тайлерсвилль - это ничто. Только придурок захотел бы жить в Тайлерсвилле, и эта мысль заставила его серьезно задуматься о себе. У Вики не было причин оставаться, хотя в своих фантазиях он хотел бы стать причиной.
– Так когда доктор разрешит тебе уйти?
– Может быть, завтра, может быть, послезавтра, - она нервно пожала плечами.
– Он сказал, что посмотрит.
– А пока, я думаю, ты можешь подать заявку на участие в конкурсе "Мисс избитая жена".
– Не смеши меня, Курт. Это нелегко, когда у тебя рот набит ватой.
На этот раз улыбка Курта была натянутой.
– Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится.
– Конечно, Курт... И спасибо за вчерашний вечер.
– Не стоит об этом говорить. Кто знает? Может быть, когда-нибудь ты найдешь меня на своей подъездной дорожке. Тогда ты сможешь отплатить мне тем же. Увидимся.