Хелена
Шрифт:
Несколько дней пролетели как чудесный сон, но всё хорошее когда-нибудь кончается…
— Нам придётся сделать здесь крюк, — серьёзно заявил однажды утром Миарк, показывая мне и Лионелю на карте путь. Принца с нами не было — он отдыхал.
— Почему? — удивилась я. — Если мы хотим идти строго на восток…
— Тогда нам не миновать место экспериментов моего отца. А я бы не хотел, чтобы он, — друг указал на шатёр брата. — Видел гробницу Гвиневеры.
Гвиневера Альбиана — так звали Белую Королеву до перерождения.
"Ларандину
Мы договорились ничего не говорить принцу, но наш маленький заговор с треском провалился. Проснувшись, "лидер" первым делом потребовал карту с проложенным путём на переход. Миарк почти час распинался перед ним, объясняя про коварные зыбучие пески и опасные для жизни эйанские руины. Ларандин внимательно его выслушал и с обескураживающей прямотой заявил:
— Меня ждёт дома Яринна. Я не могу тратить время попусту.
Переубедить его так и не удалось.
Друг проворчал что-то про "треклятое семейное упрямство", но повёл отряд строго на восток.
Сначала мы наткнулись на припорошённые серым песком остатки мощёной дороги. Эйанец, первым их обнаруживший, скис и не проронил ни слова до самого появления на горизонте высокой тёмной скалы. Вся она была усеяна чем-то блестящим на солнце, но чем именно, я не могла разглядеть из-за расстояния.
— Нарвались мы, принцесса, — тихо проговорил Миарк, поравнявшись со мной. — Если буду вести себя странно — знай, что не могу иначе.
Я кивнула, хотя и не понимала, зачем друг меня предупреждает.
"Странно это насколько?"
Неужели эйанец решил не ограничивать себя сомнительными шуточками и чудаковатыми поступками?
— Мы успеем дойти до подножия сегодня? — спросил принц. Лихорадочный блеск в его глазах внушал мне тревогу.
— Успеем, успеем, молодой господин, — заверил его Миарк. — Будьте спокойны.
Мне не нравилось и выражение лица друга. Было в нём нечто безумное…
"Нечто, пугающее меня".
Чем ближе мы подходили к утёсу, тем хуже становилось Ларандину. Он страшно побледнел и, судя по всему, едва держался на ногах, однако продолжал упрямо идти к намеченной цели. Казалось, будто его притягивает к скале некая недобрая сила.
"Не от подобных ли опасностей призвала нас защищать принца Владычица?"
— Иллюзии, развейтесь, — прошептала я заклинание. Ничего не изменилось. Пески остались песками, скала — скалой, а под личиной Миарка не оказалось пышущего злобой демона. То ли моих способностей не хватало, чтобы раскусить обман, то ли его просто не было.
— Впереди нехорошее место, — мрачно сказал Лионель. Я бросила на него удивлённый взгляд: мой рыцарь разговаривал редко.
"Осталось ли у него после отлучения паладинское чутьё зла?"
— Стоит готовиться к худшему?
— Да, — кивнул любимый. — Но не бойся — я буду защищать тебя даже ценой собственной жизни.
"О, нет! Я скорее
Листья ползучего растения — вот, что отблёскивало на солнце. Они отливались металлом, словно были рукотворными, а не порождёнными природой Ортано Косом. Впрочем, они могли и вправду являться частью какого-то механизма. Если судить по машине Повелителя времени, эйанцам нравился "естественный" стиль.
Пещеру и озеро, подступающее к ней, мы увидели только спустившись с последней на пути к подножию дюны.
Тёмная и на вид вязкая жидкость, мало напоминающая воду, вызывала у меня смесь любопытства и брезгливости.
"Яма, заполненная чёрным мёдом".
Изящная гондола с замысловатым фонарём на носу стояла у небольшой пристани. Возможно, её оставили там пять тысяч лет назад, а может — только вчера. Время в Пустом мире жило по своим законам.
— Сегодня я буду вашим перевозчиком, — весело заявил Миарк, ловко запрыгивая в лодку. — жаль, хозяйка не выдала мне чёрный плащ… Не могу полностью войти в образ.
Взъерошенный, бледный, мой друг производил удручающее впечатление. По своей воле я бы не доверила ему жизнь.
"Если буду вести себя странно — знай, что не могу иначе".
Я вступила на борт с нехорошими предчувствиями.
— Зажги фонарь, принцесса — ты ведь принцесса, Хелена? — вальяжно скомандовал эйанец. — Нам понадобиться свет. Только дураки вступают в царство тьмы безоружными.
— Свети, — шепнула я. Заклинания сработало мгновенно, и за вычурно расписанным золотом стеклом заплясал огонёк.
Миарк расхохотался и оттолкнулся веслом от берега.
Гондола медленно поплыла по тёмным густым водам.
"Есть древняя легенда: души мёртвых должны пересечь смертоносную реку, чтобы найти упокоение — кто в чертогах богов, а кто на поросших асфоделями лугах".
Я всё ещё жива. По крайней мере, в этом реальность расходится с преданием.
— Не прикасайтесь к воде, — предупредил Миарк. — Она здесь чистый яд. Одной капли достаточно, чтобы сжечь плоть до кости.
"Это проклятое место. Печальный бог, не оставь меня в трудную минуту".
Он затянул заунывную песню о воителе, короле и прекрасной девушке. Их связывало сложное переплетение долга и чести, и в конце герои умирали, так и не объяснившись друг с другом.
Под надрывное пение лодка вплыла в пещеру, оказавшуюся тонущем во тьме извилистым тоннелем.
"Наше неприятное путешествие только начинается".
Изредка свет фонаря выхватывал из мрака лица статуй. Все они изображали одну женщину — Гвиневеру Альбиану. После превращения Белая Королева многое утеряла из своего смертного облика, но не узнать её было невозможно. Я боялась, принц начнёт задавать вопросы, однако он сидел на корме, подобно изваянию. Ни словом, ни жестом Ларандин не дал понять, что узнал мать.