Хелена
Шрифт:
— Госпожа рада Вашим успехам. Она гордится Вами и просит передать Вам свою любовь.
— А моя невеста, Яринна? — порывисто произнёс Ларандин. — Как она переживает нашу разлуку?
— Принцесса с нетерпением ждёт Вашего триумфального возвращения.
На лице мальчике не дрогнул ни единый мускул, когда он произносил заведомую ложь. Зная Белую, я подозревала, что девушка окончательно запуталась и плохо различала собственные чувства и навязанные.
"Должно быть, она сейчас очень
— Она передала что-нибудь для меня?
Если с Яринны было всё сложно, то с принцем, напротив, никаких вопросов не возникало — он любил тейгланку всем сердцем. По крайней мере, Ларандин искренне верил, что завладевшее им чувство — любовь.
— Принцесса не успела ничего подготовить, — уклончиво сказал Кориан. — Но зато Госпожа отослала со мной это.
Он достал из перекинутой через плечо сумки лакированную шкатулку.
— Что же внутри? — несколько разочарованно спросил принц.
— Я не знаю. Её следует открыть в Городе, и только возле его сокровища. Это особое распоряжение.
— Хорошо, — пожал плечами Ларандин. — Я так и сделаю. Можешь передать…
— О, я не смогу ничего передать, — ухмыльнувшись, заявил Кориан. — Меня приставили к вам.
И принц, и Миарк из-за своей природы представляли лёгкую добычу для злобных сущностей. С полукровкам та же беда. Я хорошо помнила, как демоница вошла в тело несчастного брата Шэйна, чтобы открыть мне путь сквозь Чёрное Зеркало. Кориан — милый мальчик, но его происхождение… Оно могло сгубить нас всех.
Так я прямо и сказала эйанцу.
— О, не беспокойся, Хелена, — беззаботно отмахнулся от меня Миарк. — Ничего такого не произойдёт.
— Но как же? Ведь если мы снова…
— Если что, ты защитишь его, — зевая, "успокоил" меня эйанец.
— Я?
— Ты, принцесса.
Больше ничего он объяснять не стал. Впрочем, я и не настаивала.
Вечером того же дня, когда мы устроились на ночлег, Кориан сам подошёл ко мне.
— Спасибо за украшения для Коры, — смущённо проговорил он. — Она их не снимает…
— Зачем ты оставил сестру?
"С детьми надо иногда проявлять строгость".
— Во дворце ей ничего не угрожает, — обиженно буркнул мальчик.
— Тебе Королева приказала присоединиться к нам?
— Она предложила, а я согласился. Что в этом такого?
— Белая никогда не предлагает ничего просто так.
Кориан нахмурился. Мои слова — к сожалению, правдивые — заставили его задуматься.
— Что в шкатулке? — тяжело вздохнув, спросила я.
— Не знаю. Я пробовал открыть, но она заперта на какой-то хитрый замок.
— Хм, — только и выдавила я из себя.
Мне не нравилась странная посылка. Чересчур уж она
— Элевэ, ты сердишься на меня? — тихо спросил Кориан. Видимо, его ввели в заблуждение мои нахмуренные брови.
— Нет. Хотя поступил ты глупо.
— Но я просто не мог больше отсиживаться за стенами дворца! Мне хотелось помочь вам!
"Тебе хотелось приключений. Но в реальной жизни не все из них похожи на приятную прогулку по прилегающему к особняку парку".
— Я много тренировался, — продолжил мальчик. — Теперь могу не только постоять за себя, но и помочь тебе в бою!
Ох. Я наконец поняла, что так беспокоило подростка-полукровку. Брат и сестра долгое время провели в темнице, которую охраняла некая Тварь. Чудовище в конце концов пало от моей руки, и хоть дети попали к Белой Королевы, они были мне бесконечно благодарны. Оба до сих пор называли меня "элевэ", что в переводе с языка эльфелингов значит "посвящённая". Обычно так обращаются к жрицам.
Мальчик остро переживал собственное бессилие. Он страстно желал самоутвердиться — и заодно получить признание окружающих, особенно моё. Но вот только мне становилось худо при одной мысли о том, чем всё обернулось бы, если бы Кориан был вместе с нами в Гробнице Гвиневеры Альбианы.
"Ты защитишь его", — сказал Миарк. Ну-ну. Моё волшебство ненадёжно (я не в ладах с магичской логикой), а, сдаётся мне, одного наития будет мало, чтобы оградить паренька от опасности.
"Надейся на лучшее, Хелена. Надейся".
— Ложись спать. Завтра нам рано вставать.
Кориан почтительно поклонился и пожелал добрых снов. Ох, хотелось бы… Давно ко мне не приходили по-настоящему благие сновидения.
"Если у меня когда-нибудь родится сын, каким он будет? Причинит ли мне боль его пылкость? Отчитаю ли его за безрассудство? Или же даже в детстве он будет серьёзным, как и его отец?
Дам ли я вообще жизнь этому зеленоглазому и темноволосому ребёнку?"
Я взглянула на восток. На вершине высокой дюны стоял Лионель — тёмный силуэт на фоне огромной бледной луны.
"Он охраняет наш покой".
Давным-давно, ещё до заката Золотого Империи, одна девушка-дикарка полюбила прекрасного юношу, а он — её. Они готовились к свадьбе, но накануне церемонии случилось несчастье: старое дерево, под которым влюблённые дали клятвы верности, упало и придавило жениха. К утру следующего дня он скончался, не приходя в сознание. Невеста год оплакивала возлюбленного, и в конце концов Первый бог сжалился над ней. Он сделал ей странный, но щедрый дар — душу любимого, принявшую форму бабочки.