Канун
Шрифт:
— Я могу сказать теб прямо, Наташа. сейчасъ я для Зигзагова пальцемъ не двину. Что съ нимъ сдлаютъ, я не знаю и не могу знать, или скоре не долженъ. По всей вроятности, его вышлютъ куда нибудь не въ особенно пріятныя мста. Вообще, я не думаю, чтобы его ожидало что нибудь утшительное. Но посл перваго января, разумется, если я нe ошибусь въ своихъ расчетахъ, я сдлаю для него гораздо больше, чмъ ты думаешь. Тогда я никого не буду долженъ просить объ этомъ. Тогда будетъ достаточно мн мигнуть глазомъ… Довольно съ
— О, да… Этого совершенно достаточно. Но я хотла бы еще одно: повидаться съ нимъ.
— Зачмъ?
— Чтобъ сказать ему это.
— Гм… Да, пожалуй… Это не будетъ лишнее. При томъ же теперь, пока ты еще не носишь мою фамилію, ты можешь это сдлать. Это ничему не помшаетъ, если онъ будетъ знать, что мы съ тобой великодушне, чмъ онъ; но этого нельзя сдлать черезъ меня.
— Черезъ кого же?
— Да самое лучшее — ты позови къ себ Корещенскаго. Онъ это устроитъ теб.
— Ты его увидишь сегодня?
— По всей вроятности. Но все-таки ты позови его помимо меня. Я не долженъ даже косвеннымъ образомъ вмшиваться въ это. И вообще обо мн по этому поводу съ Корещенскимъ ни слова… И кром того, Наташа, ты какъ нибудь обойдись безъ записки. Самое лучшее — пусть сдлаетъ это Володя. Они вдь пріятели, — прибавилъ онъ съ иронической усмшкой. — Корещенскій принимаетъ Володю даже въ Министерств. — Когда приходится переходить черезъ пропасть по тоненькой жердочк, перекинутой черезъ нее, надо быть очень осторожнымъ.
Володя пошелъ къ Корещенскому на другой день утромъ, когда тотъ еще былъ дома. Алексй Алексевичъ общалъ оторвать полчаса отъ своего служебнаго времени и быть у Натальи Валентиновны около полудня. И онъ это исполнилъ.
— Я вамъ нуженъ, — говорилъ онъ, цлуя ея руку, — это такой рдкій подарокъ для меня. Ну, давайте же мн самое трудное, самое головоломное, почти неисполнимое порученіе. Я хочу по крайней мр передъ вами отличиться.
— Можетъ быть, это такъ и будетъ, Алексй Алексевичъ, сказала Наталья Валентиновна, — устройте мн свиданіе съ Максимомъ Павловичемъ.
— Что-о? Вамъ? Посл всего, что было? — съ удивленіемъ спросилъ Алексй Алексевичъ.
— То, что было, принадлежитъ къ области, о которой я слишкомъ мало смыслю. А съ Максимомъ Павловичемъ мы старые хорошіе друзья. Я надюсь, что это не повредитъ Льву Александровичу. Это можно?
— Нтъ ничего невозможнаго на свт! конечно, можно… Вдь онъ не на лун, а всего только на Шпалерной… Но сперва надо узнать, здсь-ли онъ еще. Можетъ быть, его куда нибудь уже угнали.
— Такъ узнайте-же какъ можно скоре и устройте. Для вашего спокойствія могу вамъ по секрету сообщить, что Левъ Александровичъ противъ этого ничего не будетъ имть.
— А-а… Ну, прекрасно, я вамъ это устрою по телефону.
— Такъ пройдите въ кабинетъ. Тамъ есть телефонъ.
— О, что вы, голубушка, разв можетъ вынести подобную
Онъ ухалъ. Володя былъ снаряженъ къ нему и скоро принесъ ей свднія.
Максимъ Павловичъ былъ еще здсь. Посщеніе устроено. Въ три часа она должна быть на мст.
— Я васъ провожу туда, — сказалъ Володя.
— Разв и вамъ можно?
— Нтъ, я только провожу васъ и подожду тамъ. Алексй Алексевичъ совтуетъ не хать въ своемъ экипаж, а взятъ извощичій. Это предосторожность. Ахъ, знаете, я убдился, что вся дятельность чиновниковъ состоитъ изъ предосторожностей.
Въ третьемъ часу они вышли изъ дома и взяли извощика.
Максимъ Павловичъ былъ предупрежденъ о предстоящемъ посщеніи. Онъ только не зналъ, кто его поститъ. Къ нему являлись очень многіе, вся редакція и даже совершенно незнакомые люди. Но въ боле ранній часъ, скоро посл полудня. Въ три часа обыкновенно даже не было пріема. Поэтому онъ интересовался этимъ визитомъ.
Когда дверь въ его комнату растворилась и вошла дама, съ лицомъ, прикрытымъ густой, черной вуалью, онъ вскочилъ съ кровати, на которой сидлъ и установился на нее глазами.
Онъ слабо различалъ черты ея лица, но по тонкой стройной фигур почти уже догадался, что это Наталья Валентиновна.
Она ни одной секунды, не оставила его въ заблужденіи, и сейчасъ же подняла вуаль.
— Вы? Боже мой! Не ждалъ… Говорилъ Зигзаговъ, цлуя у ея руки. — Вотъ стулъ — единственный; садитесь, дорогая, милая, добрая… Какъ же это могло случиться?
— Погодите, дайте собраться съ духомъ, — сказала Наталья Валентиновна, осматривая комнату, — здсь не такъ плохо, какъ…
— Какъ я заслуживаю? Не правда ли?
— Почти правда, Максимъ Павловичъ. Да, да, почти правда…
Это была маленькая комната съ небольшимъ окномъ, выходившимъ во дворъ и дававшимъ достаточно свта. У стны стояла узенькая кровать, на ней былъ тюфякъ, прикрытый бльемъ и одяломъ, и подушка. Былъ столъ, простой ясеневый, и стулъ.
Комната вовсе не имла тюремнаго вида, а скоре дешеваго номера въ плохонькой гостинниц.
— Какъ, — воскликнулъ Зигзаговъ, взглянувъ на затворенную дверь. — Даже жандарма нтъ? Это первый случай. Обыкновенно я изливаю свои чувства къ друзьямъ въ присутствіи жандарма, который, впрочемъ, благосклоненъ и, когда мы начинаемъ говорить о политик, онъ закрываетъ уши. Вотъ что значитъ — могущественная покровительница. Но радъ я вамъ ужасно. Ну, браните, браните, я готовъ слушать отъ васъ самыя жестокія слова.
— Буду бранитъ, — сказала Наталья Валентиновна, — зачмъ вы предпочли поступить безумно? Если это было нужно по вашимъ соображеніямъ, вы могли поручить кому-нибудь изъ вашихъ друзей.