Кодекс чести
Шрифт:
— Спасибо, тебе, Марфа, — поблагодарил я, — будем живы, в долгу не останусь.
— Ну, чего уж, меня Петр Иванович по-свойски поблагодарит! — кокетливо сказала женщина, бросая на гогочущего мужика недвусмысленный взгляд!
— Это уж точно! — пообещал он, хватая ее за мягкое место.
Марфа вывернулась и пошла за немецкой одеждой, кокетливо покачивая бедрами.
— Справная баба, — похвалил он ее вслед. — Эх, барин, поддам я ей сейчас благодарности!
Я промолчал, чтобы не втягиваться
Молодчина Марфа принесла не только ливрею, но и весь полагающийся к ней прикид, включая парик и треуголку. Среди немецких хлопчиков попадались крупные ребята, так что почти решилась моя главная проблема в XVIII веке, нестандартный рост. Во всяком случае, одевшись в это платье, я не почувствовал себя второгодником из нищей семьи.
Мой новый вид вызвал у участников заговора буйное веселье. Посыпались комплименты, переводимые на язык современных малолеток, как «клевый прикид». После осмотра и одобрения внешнего вида, меня торопливо перекрестили и отправили искать себе на одно место приключения и совершать подвиги.
Я обращал внимание, как обычно ходят по усадьбе стражники и, подражая им, шел степенно, почти строевым шагом. Как и в предыдущие дни, в усадьбе не было видно ни души. Чтобы меня не заметили «часовые у входа», я пошел к дворцу парком и вышел прямиком к нужному боковому входу.
Хорошо смазанная дверь бесшумно отворилась, и я поднялся по мраморной лестнице в покои графини. Удивительно, но комната, в которой обычно находилась камеристка, оказалась пустой. Не останавливаясь, я прошел ее на цыпочках и шмыгнул прямо в спальню. Там, как и прежде, было темно и тихо. Со света я ослеп и остановился на месте, чтобы не налететь на невидимую мебель, не устроить шум и не напугать хозяйку.
— Wer es? Sie wer? — раздался со стороны постели испуганный шепот.
— Тише, Зинаида Николаевна, это я — доктор.
— Вы? Как вы здесь? Подойдите, пожалуйста. — Я немного пригляделся к полумраку и подошел.
— Да, это вы, я узнаю ваш запах. Нельзя, чтобы вас тут застали. Барон думает, что вы шпион.
— Знаю, — ответил я, садясь на край кровати. — Как вы себя чувствуете?
Что-то меня повело, то ли недавний пример Петра и Марфы, то ли дурманящий запах духов и воспоминание о виденной утром спящей графине.
— О, после вашей помощи почти хорошо, — ответила она, прикрывая своей ладошкой мою руку у себя на груди и прижимая ее к телу. — Мне много лучше, — продолжала шептать она. — Вы мне так помогли… — Потом мы надолго замолчали, но как только я отпустил ее губы, продолжила:
— Я почти здорова…
Она приподнялась, чтобы помочь мне освободить свои ноги от длинной ночной рубашки
— Это хорошо, что вы пришли,
— Я, кажется, погибла, — договорила она, помогая мне войти в себя.
У нас одновременно начался оргазм.
— Что мы делаем? — спросила графиня дрожащим голосом, когда немного пришла в себя.
— Не знаю, — честно ответил я, не в силах заставить себя покинуть ее тело. — Это какое-то безумие!
— Да, да, безумие! — зашептала она, отвечая всем телом на мои порывистые движения. — Я так вас ждала! Если вы можете еще…
Я мог. После слияния, желание не только не пропало, но и усилилось. Внутри она была потрясающе нежной и горячей.
— Будьте со мной ласковы, я так несчастна, — шептала Зинаида Николаевна.
Я невольно отстранился от нее, чтобы не оцарапать ей кожу проволочными позументами ливреи, которую не успел снять — всё произошло слишком быстро и совершенно неожиданно для меня самого.
— Нет, нет, я хочу чувствовать тяжесть вашего тела, — запротестовала она, обхватывая меня руками. — Пусть, пусть, — начала что-то говорить она, но не успела досказать, у нее вновь начался оргазм.
Я дал ей отдохнуть и успокоиться, целуя влажные от пота лицо, шею, подбородок, после чего мы продолжили великое таинство погружения в вечность.
Вскоре меня самого завертела неодолимая сила страсти, и стало не до нежных прикосновений и летучих поцелуев. Она ответила не менее жарко и извивалась в руках, вздымая вверх ноги, чтобы острее чувствовать и помочь мне погрузиться в себя до самого конца. Потом опять это произошло у нас одновременно, и у меня в глазах засияли золотые точки.
Глава шестая
— Барона нанял муж, — рассказывала Зинаида Николаевна, когда силы у нас остались только на разговоры, — чтобы погубить меня. Я здесь как под арестом и не могу распоряжаться ничем, даже собой.
— Но почему?
— Муж считает, что я ему изменяю.
— Ты ему и вправду изменила, или это его фантазии?
— Да, и не раз, — просто ответила графиня. — Он вынудил матушку отдать меня за него замуж, хотя знал, что я его ненавижу.
— Я слышала, что он стар и некрасив, — осторожно сказал я, — вспомнив характеристику графа камеристки Наташи.
— Он не просто некрасив, он отвратителен! — с жаром воскликнула графиня. — И ему нужна была не я, а наши имения. Поэтому я не сочла долгом хранить ему верность.
— Бывает, — посочувствовал я, не желая после всего того, что у нас сегодня было, слушать амурные истории о своих предшественниках. — Как же тебя заставили насильно выйти замуж за старика? Ты ведь из знатного и богатого рода, неужели некому было заступиться?