Кодекс чести
Шрифт:
— Пошли, что ли, — предложил спутник, увидев, что я жду, пока он соберется.
Мы вышли и оказались под лестницей, ведущей наверх, где находились мои покои. В доме было тихо. Стараясь не скрипеть половицами ступенек, мы быстро поднялись на второй этаж. У дверей в мои комнаты никого не оказалось. Засада, если и была, ждала у входа.
Я тихо отворил дверь и заглянул в гостиную. В этот момент внизу застучали чьи-то шаги и заскрипели ступени. Мы, столкнувшись плечами, влетели внутрь и закрыли за собой дверь.
—
Тут, в отличие от гостиной, можно было, по крайней мере, спрятаться под большой альковной кроватью.
На первый взгляд, мое жилье не обыскивала, все вещи оставались на своих старых местах. Торопясь, я откинул крышку сундука, слегка заполненного немногочисленными пожитками, и сунул руку под белье. Ящик с дуэльными пистолетами оказался на месте. Я вытащил его и щелкнул замочком.
— Пистоли? — прошептал за спиной Петр.
— Умеешь стрелять? — спросил я его, вынимая из гнезд оружие.
— Нет, мы больше по крестьянству, — ответил он. — Дубиной сподручнее.
В гостиной послышались чьи-то тяжелые шаги.
— Прячься за дверь, — прошептал я и сунул Петру пистолет. — Если что, бей ручкой по голове.
Сам же бросился на пол и заполз под кровать.
Мы затаились, но в спальню так никто и не вошел. Когда вновь стало тихо, я вытащил загодя спрятанную под кроватью саблю. Сразу на душе стало спокойнее. Теперь я не чувствовал себя таким как раньше беззащитным. С оружием гораздо проще говорить с врагами на равных.
— Лексей Григорьич, вылезай, ушли, — позвал меня напарник.
Я выбрался из-под кровати.
— Что будем делать дальше? — спросил Петр, удивленно поглядывая на невесть откуда появившееся у меня оружие.
— Пойдем разбираться с бароном, — ответил я, вешая саблю через плечо на перевязь. — Дай пистолет.
— Может, пока себе оставить? — предложил мужик. — Штука тяжелая, можно бить, как кистенем.
— Смотри, как им пользоваться, — ответил я и взвел курок. — Когда нужно будет выстрелить, наведешь дуло куда нужно и нажмешь вот этот крючок. Только осторожнее, раньше времени не нажми.
— Делов-то, — небрежно сказал крестьянин. — Я думал, что это хитрое, а нажать мы всегда сумеем.
Мы вышли в коридор, и направились к помещению, которое занимал предок.
Теперь прятаться не имело смысла, впрочем, в неосвещенных коридорах это было и не актуально. За дверью апартаментов Антона Ивановича слышались громкие голоса.
Снаружи вход никто не охранял, и потому можно было слушать, о чем говорят внутри, чтобы понять, что там происходит.
— Ваша подорожная грамота, милостивый государь, — бубнил монотонный, но властный голос, — имеет много ошибок, что дает мне основание предположить, что она фальшивая!
—
— Очень даже смею, как есть лицо доверенное и в соизволении своего долга! — прервал его тот же человек, вероятно, пристав. — Властью, данною мне начальством, я имею требовать от вас смириться и поступить согласно соизволению, до выяснения обстоятельств.
— Ты мне такого не указуй! — повысил голос поручик. — Закатаю пулю в лоб, а там будь что будет!
— Господин Крылов! — заговорил теперь уже барон. — Вы находитесь в гостях и прошу не оказывать сопротивление властям! Это ist nicht anstandig!
— Ты, барон, не учи меня, что есть прилично! — набросился на него предок. — Скажи лучше, куда моего родича дел! Я тебя за Алексея в капусту порублю!
— Господин поручик, я уже говорил вам, что не знаю, где ваш родственник! Мне самому крайне необходимо с ним встретиться. У меня есть сведенья, что он не частное лицо, а шпион.
«Почему бы и нет!» — подумал я и решился.
— Стой в дверях с пистолетом, — сказал я Петру и широко распахнул дверь. — Со мной встретиться не очень сложно, барон! У меня к вам тоже много вопросов!
— Вы! — воскликнул фон Герц, поворачивая в мою сторону бледное даже в теплом свечном освещении лицо.
Я мельком оценил диспозицию: у противоположной дверям стены, на диване сидел растрепанный, видимо со сна и под приличным градусом, Антон Иванович и целился в гостей из пистолета. На него, в свою очередь, навели ружья два солдата из тех, что приехали с приставом.
Сам пристав стоял посредине комнаты с нашими бумагами в руках. Барон расположился сбоку от полицейского и как обычно выглядел джентльменом.
После моего появления, все участники повернулись к дверям и таращились на нас с Петром во все глаза.
— Значит, лазутчики уже вам донесли, что я государственный чиновник, прибывший из Петербурга по именному повелению, проверять ваши злоупотребления? — строго спросил я фон Герца.
Тот так растерялся, что не нашелся, как ответить. Тогда я взялся за пристава.
— Прошу представиться, господин пристав, у меня и к вам имеются вопросы касательно вашего мздоимства и лихоимства!
Мой нахрап был практически беспроигрышный. Барон, призывая в помощь купленного представителя власти, не мог не назвать меня шпионом и соглядатаем, что как нельзя лучше ложилось на канву моего блефа. Напуганный проверкой чиновник вряд ли осмелится требовать документы у тайного царского ревизора.
— Ну-с, я жду? Или свое имя вы предпочтете назвать в Петербурге в тайной экспедиции? — добавил я остроты в драматический момент.
— Денис Александрович Па-па-хомин, — заикаясь, отрекомендовался он. — Отставной штабс-капитан, здешний пристав.