Лис и империя
Шрифт:
— Правда? — Вэн, кажется, был удивлен. Возможно, не столько услышанным, сколько напористостью сына Лиса. — Ты, похоже, внимательно наблюдал за ней, а?
— Ну, разумеется, — ответил Дагреф, — Я ведь и сам, знаете ли, немало тренировался. А если бы я не замечал, что делают окружающие, от меня было бы мало толку, не так ли?
Вэн что-то промычал и умолк. Возможно, Дагрефу удалось его успокоить. Ведь он говорил очень доказательно. Словно бы даже сам веря в свои слова. За многие годы Джерин повидал немало людей, которые могли убедить
Он задумчиво покачал головой. Дагреф скорее пытался кое-что скрыть от Вэна, а вовсе не от себя самого. Ведь этот шельмец поглядывал на Маеву именно как на Маеву, а вовсе не потому, что она усиленно упражнялась. Да и сама Маева уже давненько поглядывает на Дагрефа, так что… скучать не приходится, нет.
Солнце клонилось к западной стороне горизонта. Имперские передовые отряды перестали изводить арьергард армии Лиса и оттянулись к своим. Не думалось, что южане предпримут сегодня что-либо еще, но… но кому думалось, что они перебросят через Хай Керс вторую армию? Если бы Араджис был поскромней в своем стремлении к первенству и отдал бы Лису правый фланг вместо левого, ему бы сейчас отступалось значительно легче, а Лису пришлось бы отбиваться от двух наседающих на него войск. Интересно, сожалеет ли сейчас о своем решении Лучник?
Впереди завиднелся один из «почти городков», что ближе к Хай Керс встречались все чаще. В паре полетов стрелы от селения Джерин приказал своим людям остановиться. Он не беспокоился о том, чем их накормить сегодняшним вечером. У большинства остались собственные запасы. Хлеб, колбаса, а те, у кого этого нет, чем-нибудь разживутся.
Однако ночных духов следовало угостить, и он вместе с Дагрефом пошел в поселок. Вэн остался в лагере, чтобы поговорить с Маевой, которую в этот раз даже не царапнуло. Дагреф тоже хотел остаться и поболтать с ней, но хмурый взгляд Вэна убедил его пойти с отцом.
Шагая к селению, Джерин сомневался, есть ли там кто-нибудь вообще. По этой местности прокатило на юг его войско, а до него дважды проследовала имперская армия. Но к немалому своему облегчению, он вскоре обнаружил, что здешние жители, даже если где-то и спрятались, завидев приближающихся солдат, уже успели вернуться обратно. Кроме того, как выяснилось, они вполне охотно согласились продать ему пару овец.
— Как вам удалось уберечь их от реквизиций? — спросил Лис у человека, с каким он сторговался.
— О, мы выкрутились, — ответил тот.
Эта короткая фраза как нельзя более верно обрисовывала суть отношений простого люда со знатью и воинами. Из поколения в поколение крестьяне при всей своей незащищенности всегда умудрялись как-то сводить концы с концами и все преодолевать.
Восхищенный немногословием и невозмутимостью стоящего перед ним селянина, Джерин сказал:
— Знаешь, пойдем-ка в какую-нибудь в таверну, выпьешь там кружку эля со мной и с моим сыном.
— Ловлю вас на слове, —
Та кивнула и наполнила кружки. Возраста она была среднего, коричневые, начинающие уже седеть волосы были убраны с бледного лица и стянуты сзади узлом. Полумрак, царивший в таверне, мешал разобрать, какого у нее цвета глаза.
Хозяйка принесла кружки туда, где сидели Лис, его сын и крестьянин, но все не ставила их на стол, пока Лис не выложил деньги. Тогда она еще раз кивнула и сказала:
— Что ж, угощайтесь.
Джерин вскинул голову так резко, что Дагреф и крестьянин в недоумении уставились на него. Он узнал голос.
А глаза ее были зелеными. Он их не видел, но он это знал. Хриплым голосом он произнес:
— Элис?
VIII
Она опустила кружки, обтянутые просмоленной кожей, на стол так медленно и осторожно, будто они были выточены из горного хрусталя и могли рассыпаться от малейшего прикосновения. Джерину же казалось, что сейчас он и сам тоже может рассыпаться в мелкие брызги от любого толчка.
— Постойте-ка, — сказал крестьянин. — Вы двое, что… вы знакомы? Откуда, черт подери все на свете, вы друг друга знаете?
— Так вышло, — ответил Джерин все еще хрипло.
Глаза Дагрефа стали круглыми, как лепешки.
— Йо, вышло.
Судя по голосу, Элис была так же ошеломлена, как и Лис. Повернувшись к нему, она сказала:
— Я не узнала тебя. И если бы ты не заговорил, так и не узнала бы.
— Я тоже тебя не узнал, — ответил он и огладил бороду. Он знал, что она седая. — Прошло столько лет.
— Да.
Она перевела взгляд с него на Дагрефа. Потом медленно, с неуверенностью произнесла:
— Это ведь не Дарен? Тот должен быть старше.
— Ты права. — Джерин кивнул. — Это Дагреф, мой старший сын от Силэтр, ставшей моей женой через несколько лет после того, как ты… исчезла. Ты знаешь, что Дарен теперь возглавляет поместье, которым владел твой отец?
Элис покачала головой.
— Нет, — сказала она.
Значит, о смерти Рыжего Рикольфа она тоже не знала. Теперь знает.
— Новости идут сюда долго… если вообще доходят. А когда это… сколько прошло времени? Сколько?
— Вот уж пять лет, — ответил Лис. — У него был удар. Как я слышал, он не мучился, насколько это возможно в таких случаях. Дарен теперь накрепко там утвердился.
— Да?
Элис по-прежнему выглядела изумленной. И было отчего.
Лис тоже чувствовал себя изумленным. А еще ему казалось, что он перенесся лет на двадцать назад, в ту часть своей жизни, которую давно закрыл и отгородил от другой, в какой жил все последнее время с тех пор, как встретил Силэтр.