Марь
Шрифт:
— Это они? — спросила Стеша шепотом. Сейчас, в этот темный час, ей было совершенно все равно, кто «они». И угарники, и немцы казались ей равноценным злом.
— Это не они, — сказала баба Марфа, отодвигая занавеску на окне. — Иди к себе, Стэфа.
Конечно, она никуда не пошла! Вместо этого схватила со стола кухонный нож. Баба Марфа проследила за ее действием не осуждающим, а скорее отсутствующим взглядом и вышла в сени. Лязгнул засов, послышались тихие взволнованные голоса. Стеша вздохнула с облегчением.
— Оружие кидайте тут, — командовала она. — И не шумите, дите мне разбудите!
Только сейчас Стеша заметила, что все трое вооружены. Партизаны. Партизаны или подпольщики! Сердце забилось быстрее и сильнее. К ним в дом пришли люди, которые борются со злом с оружием в руках. И им, этим людям, требуется помощь. По крайней мере, одному из них.
— Что с ним? — спросила Стеша шепотом.
— Ранен, — коротко бросил один из мужчин. — Куда его, тетя Марфа?
— Кладите прямо тут. — Баба Марфа проворно стянула со стола скатерть, а мужчины бережно уложили на него своего товарища. — Раздевайте!
— Я помогу! — Стеша бросилась к раненому, дрожащими от волнения руками принялась расстегивать куртку.
Он был еще молод, не многим старше ее самой. На его бледном, искаженном от боли лице выступили капли пота. Стеша попыталась нащупать пульс на сонной артерии. Пульс был едва различимый, а дыхание частое и свистящее. Причиной всему было кровавое пятно, растекающееся по рубахе.
— Подстрелили Степку, — просипел один из мужчин.
Подстрелили.
— Помогите! Приподнимите его! — Стеша стащила с парня рубашку, велела: — Дайте света!
Она как-то незаметно перехватила инициативу в свои руки, и эти суровые мужики слушались ее беспрекословно, не задавая вопросов.
— Степан, все будет хорошо, — сказала она так уверенно, как только могла.
— Дышать тяжело… — Он попытался улыбнуться. Даже сейчас, с пулей в груди. — А тебя как…
Не договорил, закашлялся. Из раны выплескивалась пенящаяся кровь.
— А меня Стефания, Стеша, — сказала она. — Я тебе помогу. Ты только потерпи.
— Я потерплю… — Он снова закашлялся и застонал от боли.
— Бабушка, мне нужна моя сумка! — Помимо самого основного, Стеша забрала из дома отцовские медицинские инструменты — не смогла оставить. — А еще самогон, чистые полотенца и много горячей воды. И не кладите его на спину, он задыхается!
Партизан Степа задыхался, потому что у него в груди справа, аккурат напротив
— Степочка, — Стеша заглянула в глаза парню, — будет больно, но ты потерпи, пожалуйста! Я попробую достать пулю.
У него уже не было сил ни улыбаться, ни отвечать.
— Может, ему самогона? — Стеша увидела волосатую руку с бутылкой.
— Не надо! — Она мотнула головой. — Алкоголь может усилить кровотечение!
— Что тебе подать? — спросила баба Марфа спокойным, даже отстраненным голосом. — Какие инструменты нужны?
Стеша на секунду отвлеклась от раненого, заглянула в сумку, выхватила оттуда пинцет, скальпель и спринцовку. Плеснула на них самогона. Стерилизация получалась весьма сомнительная, но уж как есть.
— Горячая вода. — На столе у ног Степана появился дымящийся чугун и медный таз. — Полотенца! — Рядом легла стопка чистых полотенец. Баба Марфа оказалась идеальным ассистентом. Вот только сама Стеша не была идеальным врачом. Она вообще еще не была врачом!
— Держись, родненький. — Стеша плеснула в рану самогона. Степан закричал от боли. Не сдержался. — Все будет хорошо! Я тебе обещаю, что все будет хорошо!
Она давала обещание, которое, возможно, не сумеет исполнить. Но папа любил повторять, что слово лечит. А надежда позволяет продержаться до лучших времен. Это уже не папа говорил, это сама Стеша так решила.
Она промыла рану теплой водой, спринцовкой удалила кровь, взялась за пинцет. Если им повезет, если кинетическая энергия пули была невысокая, если сама пуля попала в тело уже на излете, то окажется где-то недалеко.
Им повезло. Пуля пробила мышцы и застряла в ребре.
— Еще немного, — сказала Стеша, глядя в рану и не глядя на Степана. — Степочка, сейчас снова будет больно.
— Может, все-таки самогона? — снова спросил сиплый мужской голос.
— Василь, не мешай! — рявкнула баба Марфа и тут же сказала совсем другим ласковым тоном: — На-ка, парень, хлебни. Хлебни-хлебни — станет полегче.
Стеша сомневалась, что от травок бабы Марфы станет полегче. Но надежда позволяет продержаться…
Когда она сунулась с пинцетом в рану, Степан уже не закричал, а засипел. Стеша стиснула зубы, сосредоточилась только на своей задаче. Задача была проста: найти и извлечь пулю, максимально очистить рану от осколков кости и обрывков одежды, от всего, что неминуемо вызовет инфекцию. Она не должна отвлекаться ни на крики, ни на стоны, ни на лихорадочное биение собственного сердца. Она должна сделать все максимально быстро, четко и чисто.