Нун
Шрифт:
– И зачем же это – играть?..
– Партия за партией ты открываешь порталы в мир сидов и впускаешь существ оттуда. Параллельно исполняются твои желания, но это бонус, побочный эффект. С каждой партией порталы больше, а существа сильнее. Конечно, ты должен выигрывать, при проигрыше ничего не происходит. Но ты ведь выигрываешь, хотя даже не понимаешь, как. Я прав?
– Ты прав, – глухо подтвердил Том. Чашку с кофе он сжимал в ладонях с такой силой, что она угрожающе хрустела. – И что, есть конечная цель?
– Есть, но нам придется прерваться, – очень быстро сказал Тайлер, и Том в
– Да что же это за…
Вопрос утонул в глухом рыке, который извергся из груди вскочившего на ноги, а потом неожиданно и на стол детектива. Уши его заострились, глаза загорелись, точно красные угли, клыки уже вполне явственно сверкали из-под приподнявшейся по-волчьи и сморщившейся верхней губы, и вместо ногтей быстро выползали длинные черные кривые когти…
Чашка все же пала смертью храбрых: хрустнула в кулаке, разломилась на части, и горячий кофе противной жижей потек на белую скатерть и на брюки Коллинза.
– Быстрей, чего сидишь! – разобрал Том в нарастающем рычании и, еще ничего не понимая, перевел взгляд на официантку и тут же крикнул от ужаса – вместо смазливого юного личика на него смотрела ужасающая, перекошенная злобой физиономия древней старухи со всклокоченными седыми волосами. И чем дальше, тем эта рожа, достойная киношного монстра, становилась все ужаснее…
Только вот, похоже, никакое это было не кино.
– Что делать? Что? – вскинулся Том, вскочив и бессмысленно озираясь, а когда снова повернулся, очень пожалел об этом – ведьма и оборотень, оба в получеловеческом обличье, катались по коричнево-белым плитам пола клубком, визжа и воя, обагряя друг друга первой кровью – очевидно, сцепились в прыжке, который Коллинз пропустил…
Длилась, однако, драка недолго – Тайлер изловчился и схватил ведьму за патлы, а потом со всей силы долбанул головой об пол. Вполне по-человечески, если не считать оскала.
– Бежать, идиот! – запоздало ответил он на вопрос, тяжело дыша, и тут же толкнул Коллинза к двери.
Они вынеслись на улицу, и Том с изумлением понял, что уже стемнело, а ведь, по его расчетам, не прошло еще и двух часов с полудня. Облака неслись по темному небу, словно в ускоренной съемке, как глупые овцы, погоняемые псом-пастухом.
Тут Тайлер снова ощутимо пихнул в спину, и они помчались по переулкам, перепрыгивая через какие-то заборы, ограды, мусорные баки, решетки, забираясь в самые немыслимые подворотни, и сумерки гнались за ними, сгущаясь за спиной.
– Куда мы? – задыхаясь, крикнул Коллинз, однако Хилл только раздраженно дернул плечом. Не было больше у него ни клыков, ни когтей, но весь вид говорил об одном: дело дрянь.
– Слушай меня внимательно, – соизволил он снизойти, когда они привалились к каменной стене какого-то дома, как раз рядом с освещенным окном и пасторальным балкончиком, жадно вдыхая ставший плотным, как вата, воздух. – Спрашивал про цель? Вот тебе цель – сыграешь нужное число партий и этим откроешь портал, способный впустить высшего мага. Он завершит игру, симбиоз восстановится. Ясно тебе? Друиды поставили тебе свой знак – омелу, чтобы ты помнил о человеческой сущности. Скоро твой мистер Хайд заявит о себе, будет сложно бороться.
– Кто гонится за нами?
–
– У меня есть хранитель?
Тайлер наградил его поистине испепеляющим взглядом.
– Это я, болван!
– Мой хранитель – оборотень?!
– Мы из тех, кто поддерживает друидов в этой войне.
– Так будет война?!
– Боже, – булькнул Тайлер.
– Зачем же друиды заключили контракт, если все так ужасно? – прошептал Том.
– О, – скривился детектив. – Друиды были раздавлены горем, когда запирали врата в дивную страну сидов. Ты же слышал легенды – остров Туле, Авалон, страна вечной юности… Все такое сладкое, аж зубы сводит.
– Что-то ты не договариваешь...
– Чшш… Надеюсь, они не смогут ее выпустить… – тоже прошептал Тайлер, к чему-то напряженно прислушиваясь, хотя Том не слышал ничего, кроме шума ветра, шороха падающей сухой листвы и бормотания телевизора за окном, рядом с которым они прижались в простенке. Там смотрела сериал крошечная седая дама в домашнем халате – Коллинз отлично видел ее, такую уютную, на диване в глубине ярко освещенной гостиной.
Хилл тем временем ожесточенно рылся в карманах своей кожаной куртки, а потом снова быстро зашептал:
– Среди друидов нашелся один, кто заподозрил сидов в намерении подчинить наш мир. Тогда им не удалось из-за фоморов, и они отложили на будущее. Совет слепо верил сидам и заключил контракт, но кое-чего советники не знали… О-о, дьявольщина, дальше будешь разбираться сам, держи! – И Хилл ткнул Тому в руки какую-то круглую коробочку. Опустив глаза, тот увидел золоченую и сверкающую, точно снитч, бомбоньерку.
– Откроешь сегодня как можно скорее, – прошипел Тайлер, снова пугая поползшими клыками. – Пока Хайд не вышел на свободу. Теперь вон отсюда!
И тут Коллинз услышал.
О, он услышал.
– Что это? Это… это собака? – очумев от ужаса, прохрипел он.
– Тебе придать ускорения? – рявкнул Хилл, но Том точно прилип к стене.
Ветер теперь доносил пока тихий, но очень быстро приближавшийся вой, заставлявший кровь превращаться в лед. Коллинзу внезапно показалось, что он где-то в абсолютной тьме на болотах, он даже почувствовал характерный запах и увидел болотные огоньки и услышал еще какие-то звуки – шорохи, плески, шелесты… Однако ему не было больше дела до галлюцинаций: он всем своим существом ловил самый жуткий звук, который слышал в своей жизни, – вой теперь сопровождало рычание, по сравнению с которым рык Тайлера казался жалкими щенячьими попытками испугать взрослого пса.
Свой крик он услышал как бы со стороны, когда темнота перед ним сгустилась в черного пса размером с теленка – гладкая шерсть его переливалась в свете фонарей, а из оскаленной пасти клочками падала пена. Глаза, размером с чайные блюдца, светились так же, как у Хилла, хотя нет – гораздо, гораздо страшнее, чем у Хилла.
Собака, адская собака, металось в голове у Коллинза, но его пришпилило к месту.
– Да беги же, идиот! – заорал Тайлер, прыгая прямо перед чудовищем, сошедшим с гравюр на тему Дикой охоты, и Том без сил закрыл глаза, когда они сцепились.