Овертайм
Шрифт:
Рекс запрокидывает голову и громко смеется, косясь при этом в сторону Рида, который достает из холодильника бутылку эля[26] и протягивает ему.
– Рад наконец познакомиться с тобой, Эбигейл.
– Можно просто Эбби, – продолжая улыбаться, произношу я.
– А мне ты не говорила, что я могу тебя так называть, – нахмурившись, говорит Рид.
– Потому что ты с самого начала придумал мне какие-то идиотские прозвища вроде «Блонди» или «крошка Эбс».
– Они не идиотские.
– Идиотские. –
Лазанья – наше семейное блюдо. И Эштон умеет готовить ее не хуже меня, но всегда прибедняется и говорит, что именно я делаю ее такой вкусной.
Когда я была на очередном чемпионате Европы в Тосканской провинции, мы с ним и Лизой вместе посетили один ресторанчик, хозяин которого поделился с нами секретами приготовления своей фирменной лазаньи болоньезе с баклажанами. Так что все мы частенько коротали вечера за ее приготовлением. Думаю, я могу сделать ее даже с закрытыми глазами, настолько у нас уже все отработано.
– Итак, Эбби, ты надолго в Лос-Анджелес? – интересуется Рекс, делая глоток пива, пока я чищу чеснок и ставлю сковороду на плиту.
– Пока что на год, а дальше будет видно.
– Так значит, с фигурным катанием покончено?
– Покончено. – Тяжело вздыхая, наливаю немного масла на сковороду и опускаю в него половинки долек чеснока. Затем беру фарш и добавляю к чесноку, чтобы обжарить.
– Мне жаль. Говорят, что на льду ты была хороша…
– Горяча. Я говорил, что на льду она была горяча, – влезает в наш разговор Рид, открывающий бутылку пива.
Я поднимаю голову и недовольно смотрю на него. В его небесных глазах веселятся чертики. Неужели он не может держать рот на замке хотя бы сейчас, когда здесь его друг и мой брат?
– Ты же в курсе, что я стою в метре от тебя и все слышу? – сурово произносит Эштон, продолжая при этом опускать листы лазаньи в кастрюлю с кипящей водой.
Рид беззвучно извиняется. Я поворачиваюсь к Рексу и произношу:
– Ближайшие три месяца я буду сниматься в телешоу «Ледяные танцы», так что у тебя еще будет возможность лицезреть меня на льду.
– С удовольст… – говорит Рекс.
– Рекс не любит фигурное катание, – перебивает его Рид и направляется ко мне. – Тебе помочь с соусом, Эбби? – спрашивает он раздражающе-приторным голосом.
Бесит!
– Продолжишь в том же духе, и я посыплю твой кусок лазаньи ядом.
– Этого не будет, ведь мы уже выяснили, что я тебе нравлюсь, – тихо говорит Рид мне на ухо, наклонившись так близко, что его парфюм с ароматом цитруса полностью окутывает меня. На мгновение я закрываю глаза, наслаждаясь этим запахом.
Черт возьми, жить с ним в одном доме целый год будет гораздо сложнее, чем я себе представляла. Он сводит меня с ума.
– Нет, – наконец выдаю я.
– Лгунья.
–
– Ага. Я тоже постоянно целую людей, которые мне не нравятся.
Когда я, шумно выдохнув, открываю глаза, Рид облокачивается на столешницу слева от меня и самодовольно усмехается:
– Так чем тебе помочь?
Ну что за кретин!
– Можешь пока очистить томаты и измельчить их в блендере.
– Очистить, в смысле вырезать вот эти зеленые штуковины?
– Ты умеешь готовить, Рид? – сдерживая смех, произношу я.
– Ага, гранолу с йогуртом или хлопья с молоком, – издает смешок Рекс.
– Вообще-то, я могу приготовить много разных блюд.
– Что, правда? За двадцать лет, что мы знакомы, я ни разу не видел тебя у плиты. Ты просто так охренительно хорошо скрывал этот навык от меня или как?
Больше не в силах сдерживаться, я начинаю громко смеяться.
– Накрой пока на стол, пожалуйста, – сквозь смех вежливо прошу я. – Справишься?
– Ха, ха. Оборжаться, – бубнит Рид и достает с верхней полки тарелки.
Сорок минут спустя мы садимся за стол. За это время я успела приготовить тройную порцию лазаньи, панцанеллу[27] и пару десятков брускетт с вялеными томатами, чоризо и рубленными томатами с базиликом.
– Все выглядит чертовски вкусно! – восклицает Рид и пробует кусочек лазаньи. – Мммм… Это божественно!
Боже мой, почему мне стало так жарко от мычания этого блондинчика?!
– У меня были мысли по поводу сдачи Эбби в сексуальное рабство, но я согласен взять плату едой.
– Никогда не упоминай слова «Эбби» и «сексуальное» в одном предложении, пока мы находимся в одной комнате, – морщась, произносит Эштон.
– Где ты научилась так превосходно готовить безглютеновую еду, Эбби? – интересуется Рекс.
– Годы жизни с братом-хоккеистом, – пожимаю плечами я и решаю перевести тему: – Рекс, а как ты оказался в Лос-Анджелесе? Рид упомянул, что ты друг детства, а он из Квебека, значит, и ты оттуда?
Рид замирает с ложкой в руке и бросает на меня странный взгляд, а затем продолжает накладывать в свою тарелку салат, пристально глядя на меня своими голубыми глазами.
– А ты внимательная, – улыбается Рекс. – После развода родителей мы с матерью перебрались сюда. Так что Рид и я оказались здесь примерно в одно время.
– И ты… чинишь машины?
– Не совсем, у Рекса своя автомастерская премиальных автомобилей, – произносит Рид, продолжая пронзать меня своим тяжелым взглядом. В его тоне мне слышится холод, и я не могу понять почему. Ему не нравится, что я интересуюсь Рексом? Все мои вопросы продиктованы элементарной вежливостью.
– Да, мы занимаемся тюнингом автомобилей премиум-сегмента, а также подбором автомобилей под определенные запросы. Часто ко мне обращаются известные люди, которые нуждаются в полной конфиденциальности.