Песочные часы
Шрифт:
Иногда я приходила в библиотеку ночью, тайком, вздрагивая от любого звука, шелестела страницами запретных книг, стараясь найти и запомнить рецепты снотворного и лёгких ядов. Заодно и прочие сведения по медицине: как остановить кровь, снять жар, вылечить ушиб — со всем этим я могла встретиться в пути, а за помощью будет обратиться нельзя.
Вот когда я пожалела о своей невнимательности в школе! Правы были учителя, женщина должна знать, как обращаться с травами.
Новый год встречала почти так же, как в кругу семьи: Сара устроила для служанок замечательный праздничный ужин с восхитительным миндальным пирогом. Мы пили пунш, сплетничали, а ровно в полночь пошли ловить звёзды во двор.
Я загадала
Неделя летела за неделей, от хозяина не было никаких вестей.
Краем уха я слышала, что планы короля изменились, и армии поручено захватить что-то очень важное, то ли рудник, то ли какой-то источник. Судя по всему, охранявшие его люди отчаянно сопротивлялись, потому что араргцы несли потери. Оказывается, их тоже могли убить, а их вдовы — кричать над листками бумаги в траурной рамке. Такие приходили и в наши края.
В городе усердно молились Небесным заступникам, устраивали общественные жертвоприношения, не скупясь на масло и зерно. Его засыпали в специальную чашу, обливали маслом и поджигали. Говорят, по дыму можно определить, постучится ли в дом беда. Плохим признаком считалось, если он стелется по земле широкой дугой.
Мы молились в замке, в специальной комнате без окон, где были собраны изображения, статуи или символы различных богов. Центральное место, разумеется, занимала четвёрка Небесных заступников.
Как и предупреждала норина Доррана, Шоан не пользовался популярностью среди араргцев, поэтому я избрала богов Панкрия, прося передать мои молитвы в уши Шоану. Они же дальние родственники, должны общаться.
О чём я молилась? О своей родине, о том, чтобы кто-то из моих друзей и близких остался в живых, о том, чтобы вновь увидеть их. Иногда и о нём. Чтобы остался жив, но не вернулся. Не желала я ему смерти, не хотела увидеть траурный листок с лаконичным сообщением где и как. Я не знала его наследников и с большой долей вероятности полагала, что его кончина не станет моим спасением. Не сделают меня служанкой, а продадут как хыру. Если только на этот счёт не было особого распоряжения хозяина. Теперь я знала, что становится с овдовевшими торхами: бездетных превращают в обыкновенных рабынь, остальных оставляют в доме служанками, если не станут возражать преемники норна. Иногда торхам везёт, и они получают вольную. Но на это должно быть письменное указание владельца, либо торха должна приходиться матерью наследнику. Сами понимаете, что мне светило.
Наступила весна, а армия до сих пор не вернулась.
В воздухе витало напряжение, усиливаемое отсутствием достоверных известий. Одни только слухи.
Выбивая ковры на остатках уже подтаявшего снега, я всерьёз задумалась о том, что боги покарали Арарг. Что ж, есть за что. Если его армия разгромлена, то это станет завидным утешением в моей судьбе.
Может, народы континента и вовсе объединились, чтобы пройтись огнём и мечом по островам Восточного архипелага, как некогда делали араргцы с их соседями. Тогда рабы взбунтуются, и мы все будет свободны.
Наивные мечты развеял прохладный, но весь пронизанный жизнью апрельский ветерок.
Я возвращалась с рынка, неся огромную корзину с продуктами. Девчонки убежали вперёд, а я отстала. Теперь это никого не беспокоило: видимо, стала благонадёжной.
Решив сделать привал, присела на обочине на более-менее сухой пенёк, подумывая, не наведаться ли мне к кузнецу, просто поболтать.
К сожалению, маг не шутил, говоря об установленных ограничениях, в этом я убедилась, вместе с Маизой и ещё парой служанок попытавшись прогуляться в живописную рощу западнее городка. Не вышло — не прошло и получаса, как нас, мирно беседующих, нагнали всадники из замка. Их, разумеется, интересовала моя персона, которая, к всеобщему неудовольствию, и не собиралась
Стряхнув с сапожек остатки липкого снега, оплавленными горками притаившегося в тени (вот чем плоха весна — вечно мокрые ноги), я хотела тайком полакомиться имбирным пряником, купленным на общественные деньги, когда услышала нарастающий гул. Прислушавшись, я поняла, что это хлопанье крыльев.
Что может производить столько шума? Явно не обыкновенная птичка, а дракон, вернее, даже драконы, летящие низко над землёй.
Подняв голову и приставив козырёк к глазам, я увидела знакомое яшмовое брюхо Раша.
Видимо, заметив меня, дракон выпустил столбики дыма и, замерев, неожиданно спикировал, сложив крылья, как ястреб:
— Привет, малышка, рад снова тебя видеть!
А я не была рада, с визгом упав на землю.
— Раш, ты идиот?! Ты же её до смерти напугаешь, — а это уже гневный голос хозяина. — Сколько раз я тебе говорил, разумное ты животное: не смей проделывать такие фокусы с людьми!
— Извини, просто заметил её мордашку, не смог пролететь мимо. Можно подумать, — дракон подмигнул жёлто-зелёным глазом, — ты не рад. Сколько ночей без неё ворочался, сейчас, наверное, с радостью бы в ближайшие кусты уволок и мигом решил проблему с наследниками. Ты, девочка, — теперь Раш обращался ко мне, уже принявшей сидячее положение, — с ним осторожнее. У нас ведь с бабами было не очень, только местные, а Сашер ведь у нас привередливый, ему не всякая подойдёт.
Дракон по-собачьи взвизгнул, получив прикладом по ушам, и специально жёстко приземлился, желая отомстить наезднику. Но тот удержался в седле и, нахмурившись, разразился в его адрес бранью, присовокупив к ней что-то болезненное, иначе стал бы Раш дёргаться, будто от удара плетью?
— Ещё раз распустишь язык, будешь болтать про меня невесть что — продам! — злобно пригрозил Тиадей. — И только посмей, хвостатая твоя рожа, выкинуть ещё один фокус — мигом напомню, кто из нас кто.
Дракон фыркнул, но покорно распластался на брюхе. Кончик хвоста слегка подрагивал, выдавая беспокойство. Вряд ли он боялся ружья (хотя, наверное, шкуру оно пробьёт) или кончара, было что-то другое, магическое, какой-то артефакт, позволявший человеку подчинять своей воле такое огромное могучее существо.
Оправив одежду, я встала, коря себя за то, что вывозилась в грязи и добавила работы хырам. Отыскала взглядом корзинку и замерла, думая, следует ли мне подойти к хозяину, изобразить радость или не лгать.
— Ну, здравствуй, зелёноглазка! Да мне больше солдаты радовались, чем ты. Успела забыть за полгода? Иди сюда.
Он улыбнулся и протянул руку, не сводя с меня глаз, будто пытаясь сравнить мой нынешний облик с прошлым, понять, изменилась ли я.
Я подняла корзину и подошла, поздоровалась и сухо поздравила Арарг и его с очередной победой. Мою фальшь вычислил бы и ребёнок, я и не собиралась изображать радость оттого, что королевство прошло огненным мечом по сотням, если не тысячам судеб.
— Понятно, — улыбка померкла. — По крайней мере, честно. В замок, как я понимаю, предпочтёшь идти пешком.
— Как прикажите, хозяин.
— Как прикажу… Ты сама-то хоть чего-то хочешь?
— Я вещь, я не имею права на желания, хозяин.
Норн промолчал, хотя мне показалось, что мой ответ ему не понравился. Вышло действительно несколько резко.
Притянув меня к себе, он обнял меня, прижимал все крепче и крепче, пока я не уткнулась носом в его куртку, пропахшую табаком, солёным воздухом, Рашем (да, у драконов есть свой запах, к счастью, приятнее, чем конский пот, хотя и весьма специфический) и теплом его тела. Судя по всему, сегодня мне придётся отмывать с хозяина напоминания об армейской жизни — с бытовыми условиями в лагере араргцев было не очень.