Песочные часы
Шрифт:
Ночи с ним всё же удалось избежать: я в который раз за сегодня солгала, сказав, что у меня женское недомогание. Хозяина это расстроило, но проверять не стал. Просто приласкал и отправил спать, выразив надежду, что по приезду в замок мне ничто не помешает сделать ему приятное перед отъездом.
Не сказала бы, что была рада снова увидеть замок. Отвыкла от четырёх стен, привыкла дышать городским воздухом, где чувствуешь себя намного свободнее. Он придавал сил, помогал выныривать из тягучей хмари безысходности и верить, что всё задуманное сбудется.
В
Раш был неразговорчив и хмур. Видимо, не хотелось покидать насиженные места.
Никакой дополнительной защиты, кроме пластин на шее, я не заметила. Очевидно, дракона не так-то просто убить, иначе хозяин бы позаботился о безопасности своего боевого товарища.
Ружейная полка тоже была пуста. Из предусмотрительности, я полагаю. Вдруг торха, то есть я, задумаю воспользоваться оружием? Положим, управлять драконом я не умею, но могу заставить норна под дулом ружья. Хотя, глупо: хозяин сильнее меня, а дракон легко может сбросить вниз крыльями, головой или хвостом.
— Раш, тебе не хочется улетать? — шёпотом спросила я, надеясь, что шум ветра скроет мой вопрос от хозяина, а чуткий слух позволит услышать его дракону.
— А кому понравится, когда тебе дырявят брюхо? — хмыкнул Раш, выпуская облачко пара. — Зато порезвиться можно. Здесь-то нельзя, сразу всякие пристрелят.
— Под 'порезвиться' он имеет в виду игры с огнём, — усмехнулся хозяин, ловко меняя положение корпуса, заставляя дракона взять влево. — Они вовсе не такие безобидные существа, Лей, как кажутся. В брачный период вообще на демонов похожи, кого угодно в клочья раздерут.
— Но-но, меня сюда не впутывай! — обиделся дракон. — Я разумный, ради самки на рожон лезть не буду. Лучше бы вы, люди, на себя посмотрели. И ты тоже.
— На что намекаешь? — нахмурился норн. — Смотри, доиграешься!
— Ты тоже. Могу и скинуть.
— И дураком будешь, Раш! — хозяин неожиданно ласково потрепал его по чешуе. — Волнуешься?
— Есть немного. Давно в деле не был. Эх, разомну крылья! Мы с тобой таких делов наделаем, в два счёта тех людишек прижучим!
Наконец мы начали снижаться.
Показались знакомые очертания городка, селений, реки и полей, а потом и замок.
В этот раз хозяину не пришлось уговаривать меня спуститься на землю, сделала это сама, смирившись с правилами игры. Ходить по чужим спинам — неприемлемо, но что я могу поделать? От руки хозяина тоже не отказалась: всё же высоко.
Сара была рада меня видеть. Живую, невредимую и не такую затравленную, как прежде.
— Вижу, у вас всё наладилось, — шепнула она, задержавшись, чтобы проследить за тем, как заносят вещи. Среди них были и мои — я теперь торха с приданым. Совсем крохотным, но всё же. Если продать, на месяц-другой хватит.
Я предпочла промолчать, не зная, что ответить. С одной стороны, Сара
Хозяин улетал завтра на рассвете, но, кроме Раша, брал с собой и коня: его должны были доставить по морю на драконьей тяге.
Личный отряд норна, походивший на ополчение кеварийского городка, уже собрался возле замка, частично разместившись за его стенами, частично в ближайшей деревушке. Люди в серо-зелёной форме мелькали то здесь, то там, доставляя немало беспокойства слугам и ещё больше хырам.
Весь вечер и всю ночь я провела возле хозяина, помогая собрать оставшиеся вещи, укладывая чистое бельё, принося требуемые книги из библиотеки (никогда бы не подумала, что военные в походе читают). Потом сама испекла ему кекс по маминому рецепту. Сама не знаю, зачем, просто мелькнула мысль, что надо сделать что-то приятное, может, он не вернётся. А что, на войне убивают… Наверное, так было бы лучше, только, к сожалению, я не знала, что случается с торхами после смерти хозяев. Вдруг становятся хырами?
Да я лучше руки на себя наложу, чем позволю надеть на себя этот балахон! На том же поясе повешусь. Надеюсь, вынуть из петли не успеют.
Торхой жить можно, особенно если обращаются сносно, горько, тошно, но можно, а хырой лучше сразу умереть. Это кромешная тьма без просвета.
— Ты сегодня на себя не похожа, — заметил хозяин, разрезая моё лакомство. — Что случилось? Такая забота… Мне Сара сказала, что пекла сама.
Я стояла возле стола, держа наготове тарелку. Чистую салфетку уже положила, чай налила. Сама поела впопыхах, пока стряпала: холодные остатки обеда и ненавистный травяной напиток, не имевший ничего общего с тем ароматным, насыщенно-янтарным, который пил норн. Одно название.
А чай и его глаза почти одинакового оттенка.
— Ничего не случилось, хозяин. Надеюсь, Вам понравится, — я подставила тарелку под кусок и аккуратно поставила её на стол рядом с чашкой. — Что-нибудь ещё, хозяин?
Норн покачал головой, и я опустилась на пол возле его ног, наблюдая за выражением лица. Собственно, выбор был невелик: либо скатерть, либо он.
Кажется, кекс удался, иначе стал бы хозяин отрезать второй кусок? И то хорошо, ведь за два года я могла забыть, как его готовить. Хотя, у мамы всё равно вышел бы лучше.
Отвернувшись, я беззвучно всхлипнула и закатила глаза, чтобы не расплакаться.
Подвал нашего дома… Падающая от удара солдата мама… Снова её крик ушах. В последние минуты она думала обо мне, делала всё, чтобы я спаслась. Не вышло. Меня продали, как отрез ткани в нашей лавке, и мой покупатель скоро будет убивать и делать других вещами, принося слёзы и боль в дома.
Я дёрнулась от его прикосновения, подавив в себе желание вскочить, плеснуть кипятком или иным способом причинить страдания. Впилась ногтями в ладони и обругала себя за то, что не подсыпала в кекс какой-то дряни.