Песочные часы

Романовская Ольга

На свой день рождения я всё же получила подарок — меня сводили в ресторан. Правда, были мы там не одни, а с одним из друзей хозяина, но я сидела и ела с ними на равных. Не на коленях у норна, не у его ног, а на стуле, положив салфетку на колени, в одежде, ни коем образом не указывающей на статус торхи. Для непосвящённых я казалась авердой, горожанкой среднего достатка. Наверное, думали, что я любовница норна, особенно после того, как он застегнул у меня на шее жемчужное ожерелье. Простенькое, но безмерно дорогое для торхи. Тоже подарок.

Улыбкой

благодаря за него хозяина, я подумала о том, что вся эта одежда и особенно эта драгоценность пригодятся, если надумаю сбежать.

И в то же время мне было приятно, необыкновенно приятно, что мне подарили ожерелье. Мне никто и никогда таких дорогих подарков не делал, даже ллор Касана. Только цветы и сладости — а тут жемчуг.

Я даже поцеловала за него норна, неуклюже, смутившись и тут же отвернувшись. Не в губы, в щёку, но всё же. В первый раз, сама.

Право заказывать предоставили мне, и я с удовольствием попробовала местные деликатесы.

Потом для нас танцевали артистки. Не хыры, а аверды — ресторан был высшей категории, для благородных.

Какой-то мужчина прислал мне с официантом цветы. Окинув его гневным взглядом, норн, тем не менее, промолчал, позволив принять подарок.

Пытаясь скрыть счастливую улыбку за лепестками цветов, я была благодарна тому незнакомцу, заставившему меня вспомнить, что я очаровательная женщина. Пусть и на один вечер, но свободная от клейма рабыни и статуса вещи.

Мне дарят цветы, со мной разговаривают без высокомерия, швейцар открывает передо мной двери, официант называет госпожой…

— Тебе всё нравится? — склонившись к моему уху, поинтересовался хозяин.

Я кивнула, попытавшись в очередной раз высказать слова благодарности, но он приложил палец к моим губам:

— Не надо, я по глазам вижу. Блестят. Ты сейчас даже выглядишь иначе, в кой-то веке похожа на женщину, а не на зверька.

Мой праздник прервало появление запыхавшегося слуги. Я как раз начала вторую порцию любимого ягодного мороженного, когда он быстрым шагом подошёл к нашему столику и, теребя завязки плаща, сообщил другу хозяина, что его торха сбежала.

Норн скомкал салфетку и с силой ударил кулаком по столу:

— Вот дрянь! А казалась такой тихой, спокойной… Напрасно, Сашер, ты тратишь своё время и деньги на этих девок, их нужно держать в ежовых рукавицах.

— Успокойся, Роналд, она не сможет далеко убежать, найдём, — успокаивающе похлопал его по плечу хозяин. — Немедленно свяжись своим магом, пусть достанет пластину. Не пройдёт и часа, как мы узнаем, куда подалась твоя наивная девица. Которая, кстати?

— Да в том-то и дело, что моя белокурая любимица. Я ведь даже подумывал, чтобы следующего ребёнка оставить: интересно было, унаследует он её волосы или нет. Знаешь, как белокурые скены ценятся?

— Так она беременна или нет?

— Не знаю я! Я её врачу месяца два назад показывал, когда немного в постели переусердствовал.

Извини, Сашер, я должен идти. К счастью, пластина у меня дома, так что уже через полчаса буду знать, где притаилась эта мерзавка.

Извергая проклятия и перечисляя то, что сделает после поимки с несчастной беглянкой, норн удалился. Я слышала, как он приказал слуге нанять лучшего мага-охотника.

Хозяин бросил на меня задумчивый взгляд, а потом, нахмурившись, спросил:

— Надеюсь, ты никогда не совершишь подобной глупости? В отличие от той дурочки, у тебя нет даже малейшего повода быть чем-то недовольной.

Я кивнула. Мир сразу померк, меня опустили с небес на землю.

— Ладно, не стоит портить тебе праздник из-за какой-то неблагодарной твари. Что-то ещё хочешь? Помнится, на балу ты лишилась танца…

Он встал и протянул мне руку.

Первые шаги дались мне с трудом, но хозяин воздержался от комментариев, уверено ведя в танце. Постепенно его уверенность передалась и мне.

Я чувствовала себя выпускницей на балу учеников, только другие выпускницы школы второй ступени танцуют лучше меня. Другой школы, разумеется, потому что в нашем городе все девочки моего происхождения, не бравшие частных уроков, танцевали одинаково — учитель-то один.

На нас смотрели, шептались — видимо, обсуждали новую любовницу Коннетабля.

— А тебя не стыдно вывести в свет, — улыбнулся норн. — Видно, что чему-то училась. И за столом приятно было слушать. Может, даже найму тебе учителя, чтобы прошёл с тобой программу последнего года. Умная образованная торха — гордость хозяина.

Наклонившись, он поцеловал меня. Я разомкнула губы, давая ему возможность поцеловать себя так, как норн целовал любовницу. Подумала и ответила — мне есть, за что сегодня поблагодарить хозяина. Как у норины Дорраны не получилось — может, потому, что это было неискренне.

В книге, кстати, о поцелуях писали, и этот параграф я прочитала.

Когда мы вернулись за стол, в ресторане снова появился Роналд, крепко сжимая в руках сияющую пластину.

— Она в пяти милях от Гридора! — злорадно сообщил он, опускаясь на свободный стул. — Думала с торговцами улизнуть. Наверное, в какой-то мешок залезла. Вот, гляди!

Норн показал хозяину пластину: на ней алой вязью было написано название деревни, указано направление движения и расстояние до нужной точки. Потом надпись исчезло, и появилось изображение какого-то постоялого двора и скопление повозок с серыми мешками.

— Вот видишь, даже на мага тратиться не придётся, — улыбнулся хозяин. — Попроси от моего имени командира Третьего столичного полка выделить людей. Они как раз на марше, движутся в Гридор по нужной дороге — пусть сцапают птичку.

Торху схватили на следующее утро. Я сама забрала сообщение, которое принёс хыр друга хозяина. Не удержавшись, я просмотрела его перед тем, как отнести норну. Эту ночь мы провели не вместе.