Разорванные узы
Шрифт:
Оли так зациклена на Связях, и я не могу отрицать, как отчаянно хочу её, — но вот что убивает меня. Любовь и товарищество, внутренние шутки и привязанность, жизнь, которую строишь с той Связанной, что создана специально для тебя. За пять лет с момента её исчезновения я также потерял свою сплочённую семью, и хотя наша Группа Связанных заполнила все пробелы, оставленные моими родителями, во мне всё ещё живёт ноющая пустота, от которой я так и не смог избавиться. Ещё хуже то, что новообретённая дружба Оли с Сейдж Бенсон
Пробираясь по верёвочной сетке на автопилоте — годы опыта помогают мне преодолеть препятствие, почти не обращая внимания на вонь, — я смиряюсь с тем, что придётся рассказать Гриффону и о ней тоже. Стыд разъедает меня за зависть к Сейдж. Мы всегда хорошо ладили, Группы Связанных наших родителей когда-то дружили, и я чертовски ненавижу Райли за то, что он с ней сделал.
Ничто из этого не меняет того факта, что я теперь в ярости каждый раз, когда вижу, как она и моя Связанная взаимодействуют. Один-единственный разговор в кафетерии — и Олли уже готова была пойти на войну за Сейдж, в то время как при виде меня её нос всё так же презрительно морщился.
Я останавливаюсь и жду Ханну и Мэтта на другой стороне поляны: они задерживаются настолько, что я успеваю увидеть, как Оли начинает проходить препятствие. В груди болит так, что я не могу притворяться, будто дело только в полосе препятствий, — поэтому, как только товарищи по команде догоняют меня, я разворачиваюсь и бегу к финишной черте.
До ворот ещё четверть мили, но я останавливаюсь, не переступая нарисованную белую линию на сухой траве. Ханна и Мэтт легко её пересекают — они слишком выдохлись, чтобы делать что-то, кроме как хватать ртом воздух, — но мои ноги словно приросли к земле.
— Похоже, твоя Связанная будет не единственной обузой для команд в будущем, Ардерн, если ты собираешься торчать тут и киснуть из-за неё.
Я держу голову опущенной, чтобы никто не заметил вспышки в моих глазах, когда моё Обращение грозит вырваться наружу. У нас и так слишком много проблем, чтобы я добавлял ещё одну просто потому, что не могу взять свои Узы под контроль. Я чувствую себя ещё большим мерзавцем из-за своей всепоглощающей ярости на всех них, когда по меньшей мере дюжина других студентов начинает отчитывать Мартинеса за его выходки:
— То, что ты обращаешься с Абигейл как с мусором, ещё не значит, что все остальные здесь подонки, кретин.
Сухая трава хрустит под шагами вокруг меня, и я поднимаю глаза: передо мной стоят Брейден и Дин вместе со своими Связанными и друзьями. Мы с ними в одной футбольной команде, а Брейден — ещё один Обращающийся. Когда он бросает взгляд через плечо на меня и приподнимает бровь, проверяя, всё ли в порядке, я легко киваю в ответ:
«Всё под контролем».
Мартинес ухмыляется Дину:
— Я не позволю какому-то низкородному слабаку,
Мои плечи расправляются, и взгляд Мартинеса встречается с моим — его глаза вспыхивают, когда я принимаю более широкую стойку. Я побеждал его в каждом спарринге, где мы оказывались парой, и ни разу мне не пришлось опускаться до использования своего Дара.
Он терял контроль и совершал Обращение на меня больше дюжины раз — несколько месяцев назад его чуть не выгнали из ТТ из-за этого, — и я давно жажду с этим покончить.
Он никогда не показывается на боях Обращённых, которые проходят раз в две недели. Они не совсем законны, но Норт знает о них и закрывает на это глаза. Однако я более чем готов встретиться с серым волком, в которого он превращается, и наконец-то положить конец этому соперничеству. Обычно этот жалкий мерзавец убегает, как трус.
Остальные студенты начинают насмехаться над ним и упрекать в том, что он затевает ссоры, которые не собирается доводить до конца. Но по моей спине пробегает струйка тревоги, когда я вижу, как он подходит к полосе препятствий и прислоняется к проволочному забору — это выход для последних студентов, пересекающих финишную черту.
Моя Связанная среди них не числится.
Не утруждая себя призывом о помощи или объяснениями перед остальной командой, я разворачиваюсь и бегу обратно в лес. Мои Узы извиваются в животе от гнева, но, к счастью, бежать далеко и искать долго не приходится — я чуть ли не спотыкаюсь о неё.
Она лежит посреди тропы без сознания, скорчившись в бесформенной куче. Даже несмотря на весь шум, который я создаю, она не приходит в себя. Мои мокрые кроссовки шлепают по протоптанной тропе, грудь тяжело вздымается, пока я мчусь к ней, но даже когда я опускаюсь на колени рядом, она даже не вздрагивает.
— Господи, похоже, она действительно загнала себя слишком далеко. Я тоже потеряла сознание в первый раз на этой полосе — ничего страшного. Уверен, с ней всё будет в порядке, Ардерн. Мы отнесём её в медпункт, — спокойно утешает меня Ханна.
Я едва воспринимаю её слова: разум охвачен паникой, к горлу подступает желчь. Протягиваю руку, чтобы убрать волосы с её лица и лучше её разглядеть, но замираю прямо перед тем, как пальцы касаются кожи. Она не хочет иметь с нами ничего общего и ясно дала понять, что скорее умрёт, чем прикоснётся к нам. Можно ли мне трогать её сейчас, когда ей нужна помощь? Стоит ли позвать кого-то другого?
Ханна приседает с другой стороны и убирает волосы за меня, не комментируя то, как я застыл. Но я вздрагиваю, когда она резко выдыхает: