Рулетка судьбы
Шрифт:
Глава 2
Первый этап задуманного проникновения на бывшую Родину благополучно пройден. Остается ерунда: отыскать пристанище, изучить расписание отправления теплоходов, еще и еще раз проверить — не следят ли за ним. Купить билет, затеряться в толпе пассажиров.
Вообще-то гражданину великой французской республики, пусть даже российского происхождения, особенно беспокоиться нет причин. Ксива сработана классно — прошла проверку на границе с Украиной. Александр не обнаружил ни малейшего внимания к своей персоне, ни самой
Итак, жилье. Ночевки в гостиницах или на вокзале отпадают. Слишком опасно. Кто знает, как поведут себя одесские менты. Но поиски пристанища тоже небезопасны. Придется вступать в контакты с представителями местного населения, следовательно — приоткрываться.
И все же без контактов не обойтись.
Самое безопасное — использовать справочное бюро. Там проходят сотни людей, вряд ли женщина, сидящая за окошком станет приглядываться. Для нее все пассажиры на одно лицо.
Полная, одышливая молодуха, скучающе читала журнал, на вопросы отвечала, не поднимая глаз.
— Не подскажете, где я могу снять комнату? Желательно, на окраине, не терплю шума, автомобильных гудков. Люблю природу.
Женщина оторвалась от интересного чтива, оглядела симпатичного мужчину. На полных, щедро накрашенных губах мелькнула улыбка.
— Таких справок не даем. Видите, даму в цветастой косынке — обратитесь к ней. Поможет. Конечно, не бесплатно.
Цветастая косынка принадлежит богатырше, более похожей на Илью
Муромца, нежели на женщину. Широкоплечая, грудастая, бедра будто откованны из металла, с короткой мужской стрижкой. Как сказал знаменитый поэт? Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет…
— А чего ж нельзя — можно, — прогудела она в ответ на просьбу горбоносого господина. — Вам помоложе или постарше?
— Вы не поняли, я интересуюсь жильем…
— А я о чем говорю? Жилья без хозяек не бывает. Есть мужики уважающие домовитых старушек, другие хотят видеть сдобных молодух, третии просят тех же старушек, но с молоденькими внучками.
Сводня самая настоящая сводня!
Собкову сейчас не нужна баба, его интересует надежное жилье. Максимум на несколько дней. Но особенно выпячивать мужскую невинность и высокую нравственность не стоит. Сейчас они не в почете.
— Желательно, средних лет, заботливую. Как вы выразились, домовитую.
Маклерша вытащила из дамской сумочки записную книжку, поплевывая на пальцы-сосиски, перелистала ее.
— Вот оно, что вам нужно… Платите за услуги и записывайте адресок. Киллер охотно выложил запрошенную сумму и записал адрес. Черноморская,
дом сорок пять, Костерова Татьяна Викторовна…
— Мамка, к тебе пришел дяденька!
Забавная девчушка стоит перед посетителем. Правая ножка выставлена вперед, ручки независимо заложены за спину, одна косичка с бантиком вздернута, вторая, растрепанная, опущена, голубые глазки с любопытством ощупывают «дяденьку». Крохе не больше шести лет, но держится она по-взрослому серьезно.
В груди киллера вздрогнуло сердце, забилось с такой силой и частотой — вот-вот выскочит.
— Что случилось, Поленька? Кого Бог послал?
На крыльцо, вытирая передником мокрые руки, вышла хозяйка. Василиса Прекрасная из кинокартины, которую он как-то смотрел по телевизору. Высокая, статная, с гордо посаженной головой, на которой — корона из светлых кос. Морщинки в углах глаз не портят ее, наоборот, придают надежность, верность.
— Мне сказали, что вы сдаете комнату?
— Глашка расстаралась! Вот расторопная бабенка, позавидуешь. Точно, сдаю. Приходится, — с легкой иронией над собой призналась она, поправляя золотистую корону. — А вы один или с семьей? Комнатенка-то крохотная, для одного сгодится, а вот вдвоем-втроем — тесновато.
— Один я. Да и ненадолго в Одессу, не успею надоесть.
— Живите сколько захочется. Нам с Полиночкой будет повеселей. Как там не говорите, мужик в доме — защитник и работник. Вдруг придет охота руки приложить, ту же оградку подправить, скрипы в дверях убрать… Не даром, конечно, нынче это не в моде — в счет оплаты за комнату…
— Обязательно! И без всякой платы.
Собков присел на корточки, протянул Полине шоколадку. Случайно купил на автовокзале, не самому же лакомиться. Девчушка вопросительно взглянула на мать, уловила разрешающую ласковую улыбку, и, сохраняя независимый вид, приняла гостинец.
Комнатушка Голубеву понравилась. Маленькая, светлая, она походила на девичий теремок из той же самой сказки. Старая никелированная кровать, такой же старый стол, два стула, книжная полка — вся обстановка. Зато вид из окна потрясающий: за огородами до самого горизонта — морская гладь!
— Подходит. Сколько возьмете?
— Торговаться не приучены, по старинке живем. Сколько можете, столько дадите. А ежели подремонтируете собачью будку, приладите дверь в коровник да битую черепицу на краше замените, вообще живите задаром, ни копейки не возьму.
Татьяна Викторовна вопросительно смотрела на постояльца. Согласится «приложить руки» или откажется. Девочка, подражая матери, тоже не сводила с него голубых глазенок.
— Все сделаю, — повторил Александр. — Без всякой платы. Сейчас, как принятол, возьмите аванс.
Чуть ли не насильно он заставил хозяйку взять деньги. Хозяйка краснела, отнекивалась. Помогла дочка: с недетской серьезностью взяла у жильца сто баксов, положила в кармашек материнского передника…
Собков зажил спокойной жизнью главы семьи, разве только спал отдельно от Татьяны Викторовны. Утром, после умывания и непременной получасовой разминки, в столовой жильца встречали мать с дочкой. Женщина споро накрывала на стол, Полина помогала ей — расставляла посуду, ставила в центр непременную вазочку со свежими цветами.