Сара

Лерой Дж. Т.

— Ну, до встречи!

— Ага, — ответил он и, когда захлопнулась дверь, стал безмолвно созерцать свою книжку, сложенную шалашиком на бедре. Затем со вздохом отбросил ее. Вставил в магнитофон кассету с «кантри» и стал подпрыгивать, отчего кабина заходила ходуном будто на «чертовом колесе» в парке развлечений.

Все это походило на какой-то дикий танец, если бы я не увидел, что он, оживленно ворочаясь, обрызгивает себя дезодорантом во всех местах, где можно достать: подмышками, в пах, на задницу и в прическу, которую он тут же взлохматил «площадкой». Он выдавил в рот большой синий ком «Крэста». [6] Я думал,

сейчас его перекосит, и он станет отплевываться, но как бы ни так — только облизнулся. После чего впихнул ноги в ковбойские сапоги с голенищами под цвет гепардовой шкуры и распахнул дверь. Звякнули ступеньки под кабиной — он вернулся, снял крестик с зеркальца и нацепил на шею. Хлопнула дверь, и свет в кабине погас. Каблуки застучали по асфальту — я высунулся и увидел, как он исчезает в длинной колонне грузовиков, выстроившихся вдоль дороги, точно спящий дракон.

6

Фторированная зубная паста производства «Проктер энд Гэмбл».

В кабине была тьма кромешная, а где включается свет, я не знал. В спальнике за пологом должен быть туалет, куда мне давно приспичило, но там было темно и страшно. Я вглядывался в серебристый занавес — и мне казалось все время, что за ним скрывается что-то недоброе. Ясно — что. Зло, которое теперь снова будет грозить мне отовсюду, после того как я покинул церковь деда. На миг мне показалось, что на меня глянули светящиеся красным светом глаза Сатаны. Сердце екнуло в груди, и я невольно схватился за дверную рукоятку со стороны сиденья мамы, еще хранившего ее тепло. Мой мочевой пузырь грозил лопнуть. В окне опять промелькнули две красные светящиеся точки — просто проезжавший грузовик — попытался успокоить себя, но тут же увидел наплывающие красные глаза, бесплотные, сияющие, точно светляки, и дернул рукоятку изо всех сил, уже подчиняясь инстинкту, а не доводам рассудка. Дверь распахнулась, и я вылетел из кабины, болтаясь, словно на крючке. Я спрыгнул на асфальт и сразу отшатнулся, когда мимо промчалась громадная цистерна, гудя и сотрясаясь всеми своими мостами. Как только я пришел в себя, сразу набросился на дверь и захлопнул ее изо всех сил, чтобы Сатана не успел выскочить за мной. Переводя дыхание, сквозь шум шоссе, я представил, как он там сейчас злобно скребется и скалит челюсти в бессильной попытке достать меня за темным стеклом кабины. Ноги сводило холодом. Ничего удивительного — меня забрали в одной пижаме, без тапочек.

— Черт! — вырвалось у меня внезапно громко и тут же погасло в холодном бездвижном воздухе. Однако насущная потребность освободить мочевой пузырь поджимала и ни о чем другом я сейчас думать не мог. Оглянувшись по сторонам, я решил пристроиться у колеса. На шоссе было тихо, но я все равно не спускал глаз с кабины. И тут щелкнул замок — я вздрогнул, ожидая атаки Сатаны, но это была дверца соседней машины.

— Доброй ночи, детка, — услышал я, разглядывая обмоченные пижамные штаны. За моей спиной стояла девица на высоких каблуках.

— Хочешь трахнуть меня своим шнурком? — кивнула она, глядя мне ниже пояса, и я поспешно заправился. — Правильно, лучше спрячь свой стручок до поры — он не вызрел.

Я растерянно заморгал, не зная, переживать ли это как оскорбление или просто как дружескую шутку.

Она расхохоталась, обнаруживая симпатичные ямочки в нарумяненных щеках. Я растерянно попятился к кабине, забыв, что там, за дверью, поджидает Сатана. Взобравшись на ступеньку, я дрожащей рукой дернул дверь, но она не поддавалась. Я повторил попытку.

— А ну-ка… — она тоже стала на ступеньку рядом. —

Дай помогу.

Она налегла на рукоятку и с тем же успехом несколько раз дернула дверь.

— Погоди, сейчас разбудим, — и не сводя с меня глаз постучала. На ней было много косметики, к тому же искрящейся перламутровыми и золотыми блестками. С виду девица была не старой, но достаточно потасканной. Подведенные тушью глаза огорченно расширились. — Там есть хоть кто-нибудь? Ну ты, парень, попал.

Она спрыгнула со ступеньки, и я на миг разглядел ее пунцовые трусики под коротенькой юбкой. Недовольно пожав плечами, я продолжал дергать дверь.

— Да ты же захлопнул замок, чудачина, — она сочувственно — а, может, издевательски причмокнула накрашенными губами. — С таким же успехом можешь колотиться башкой в стенку.

Ее пухлый рот был подведен помадой сливового оттенка и намеренно увеличен, как у арлекина из кукольного театра.

— Пошли, — махнула она рукой, выбираясь на шоссе. — Не бойся. Не то замерзнешь.

Она помахала рукой еще настойчивее. Холодный металл жалил ступни. Я спрыгнул и последовал за ней.

— Милкшейк, — произнесла она, не оглядываясь.

— Спасибо, мадам, — отказался я, потому что было в самом деле холодно и коктейля не хотелось.

— Да нет, чудак, — расхохоталась она и обернулась. — Это меня зовут — Милкшейк. [7] А тебя как? — И пошла дальше, не оглядываясь, только протянув тонкую руку с золотыми ногтями. Я неуверенно потряс ее, ухватившись за длинные пальцы, но она ответила, как равному, более уверенным рукопожатием. Она семенила по асфальту так уверенно, будто у нее были не длинные лодочки на шпильках, а сандалии. Я едва поспевал следом.

7

«Молочный коктейль» (англ.)

— А меня — Джеремая, — выдохнул я ей в спину.

— Клево. Хотя не хотела бы такого имени. — Она опять коротко хохотнула. — Шутка. Не обращай внимания. — Милкшейк грациозно откинула рукой волосы. — Вот и пришли, видишь?

Длинный палец с золотым наконечником показал на трейлер, зажатый, точно сыр в булке, между двумя грузовиками. Она прибавила шагу, почти выбивая искры из асфальта, и поежилась, охватив руками тонкие плечи. На ней был только топик в тон трусикам. Спеша следом, я уже перешел в бег. Она запустила руку в небольшой кожаный рюдикюльчик на плече и порылась там, чем-то звеня. Я решил, что мелочью, отчего ладонь моя инстинктивно сложилась горсткой, ожидая подачки. Однако она достала ключи и открыла машину.

— Вперед.

Как только мы уселись, она вставила ключ в зажигание и завела машину. Я запаниковал, вспомнив страшные истории о похищении детей, которых потом приносили в жертву или съедали.

Она недоуменно обернулась, заметив, что я приник к двери.

— Расслабься. Это я печку включила. Видишь — печка. Сейчас согреемся. — И пододвинулась ко мне, потому что печка действительно заработала у моих ног. — На кой ляд ты мне сдался, сосунок? — Она сбросила туфли и стала массировать пальцы. — Так это твоего папы грузовик?

— Он… — я замялся, — не папа.

— Правильно. Задница он. Я, кажется, знаю этого типа. Все бабки проматывает на телок.

Я лишь пожал плечами.

— Туалет-то у него есть?

— Угу. А еще телик и холодильник, и спальник тоже.

— Ну, тащусь, прямо дворец. — Она повела носом. — Черт, ноги воняют. Хочешь понюхать? — положила она мне ступню на колено, совсем как Сара недавно делала в машине с моим новым «папой». Я со смехом закрутил головой.